— Он в ту ночь был в Шедоузе. Потом позвонил домой из автомата на Бэйшор-драйв и попросил его забрать. Когда я за ним приехал, он был просто в панике. Никогда раньше не видел его таким испуганным. Вся одежда на нем была изорвана и запачкана кровью. Он сказал, что произошло что-то ужасное.
Берч перестал чертить в блокноте и написал печатными буквами «Роналд Стокоу».
— А что ваш брат делал в Шедоузе? Как он там оказался?
— Тогда он ничего не сказал, но я догадался. Это из-за девушек, дочек Нолана. У Ронни с одиннадцати лет были проблемы. Когда он был подростком, то подглядывал в окна за женщинами. Потом стал забираться к ним, чтобы утащить нижнее белье или разбудить их среди ночи. Или же прятался в кладовке и ждал их возвращения. Его несколько раз судили за сексуальные домогательства. Два года назад его досрочно освободили из заключения. Он сидел по обвинению в изнасиловании.
— Пирс Нолан был убит больше сорока лет назад. Вы уверены, что брат ваш был там именно в ту ночь?
— Когда я повез Ронни домой, навстречу нам промчались полицейские машины и «скорая помощь» с огнями и сиренами. Они ехали в Шедоуз. А на следующий день об убийстве написали все газеты. Я тогда служил в армии. В моих военных документах есть отметка, что в тот момент я как раз находился в отпуске и был дома.
— Когда родился ваш брат?
— Десятого мая 1944 года. Ему тогда исполнилось семнадцать.
— Где он живет?
— В доме наших родителей около Больницы милосердия.
— А почему вы не сообщили об этом раньше?
— Пожалел родителей. Я молчал из-за стариков. У них было слабое здоровье. Моя мать не перенесла бы этого. Нас было два брата, и Ронни, младший, считался их любимцем. Он умолял меня никому не говорить, обещал исправиться. Он был весь в крови. Я отвез его в клинику в Майами-Шорс, где его без лишних вопросов подлатали.
— А почему вы вдруг решили позвонить сейчас?
— Наши родители умерли. Я узнал о вашей находке из новостей и решил, что сейчас уже можно сказать. Какой смысл молчать? Ронни всю жизнь попадал в истории. Родители с ним намучились. Они освобождали его под залог, нанимали адвокатов и психоаналитиков, навещали в тюрьме. Все деньги, которые они скопили на старость, ушли на бесконечные вызволения его из-за решетки.
Я был старшим и никогда не давал им повода для беспокойства. А после их смерти оказалось, что дом и все, что у них было, они оставили ему. В завещании было написано, что я достойный человек и могу сам позаботиться о себе. Поэтому они все оставляют Ронни. Ему это больше нужно. Они завещали ему все, что сумели скопить за долгую жизнь, но он снова попал в тюрьму. Я устал его прикрывать. Горбатого могила исправит.
— Когда вы его подобрали той ночью, у него был пистолет?
— Нет, не видел.
— А он имел доступ к оружию?
— У моего отца были охотничьи ружья — хорошо помню двуствольный «ремингтон». Я четыре года служил в армии, а когда вернулся, все ружья исчезли вместе со многими другими вещами, которые были либо украдены братом, либо проданы, чтобы вытащить его из тюрьмы. — В голосе Леонарда Стокоу звучали обида и усталость. Но он вызывал доверие.
— Ваш брат сейчас дома?
— Наверное. Он ведь нигде не работает.
Роналд Стокоу был впервые привлечен к суду в восемнадцать лет.
— Посмотрите-ка на его подвиги! — Райли развернула распечатку длиной в ее собственный рост. — Десятки арестов по весьма похожим поводам: бродяжничество, вторжение в чужое владение, подглядывание в окна, появление в общественном месте в непристойном виде, публичное мастурбирование, непристойное и распутное поведение, проникновение в чужой дом, нападение, непристойное нападение, попытка изнасилования, изнасилование. И это только те случаи, когда он попался. — Райли долго служила в группе изнасилований, и Стокоу был как раз по ее части. — Единственное, за что он никогда не привлекался, — это убийство. Но это упущение можно исправить. Отложите поездку, пока мы не разберемся с этим типом, — сказала она, обращаясь к Берчу, и углубилась в изучение списка судимостей Роналда Стокоу. — Его преступления идут по нарастающей. Многие насильники начинают с невинного подглядывания, но потом их аппетиты растут, и просто глазеть в окошко им уже недостаточно. Они проникают в дом и мастурбируют с женским бельем, а потом им подавай уже саму женщину.
У нас будет небольшая передышка, — продолжала Райли. — Она очень кстати сейчас, когда за нами охотится пресса. Журналюги просто из кожи вон лезут, чтобы представить нас идиотами. Он освобожден условно-досрочно. Найдите его и доставьте сюда для небольшой беседы. — Улыбнувшись, она скрылась в своем кабинете.
«Возможно, мы на верном пути», — подумал Берч и машинально взял трубку звонившего телефона.