— Черт, с такого станется! Нам здорово повезло, — заявил Берч. — Что я тебе говорил? Иногда и от газет есть прок, что бы там ни говорила наш лейтенант.
— Да… Послушайте, сержант, я хочу вам кое-что сообщить, пока здесь нет Корсо. — Назарио рассказал Берчу о Флер Эдер.
— Ты нашел ее голой в своей постели?
— Клянусь.
— Надеюсь, ты не воспользовался случаем? Скажи честно.
— Мог бы, но не стал. Ведь это вы рекомендовали меня на эту работу, сержант. Эдер доверил нам охранять его собственность.
Берч с облегчением вздохнул.
— Разве вы не знали, что на Южном берегу промоутеры платят хорошеньким девушкам, чтобы они ходили на вечеринки, которые устраиваются в отелях и клубах?
— Так она профессиональная тусовщица? Смахивает на проституцию, — сказал Берч, сжимая большой и указательный пальцы.
— Она неплохая девчонка. Только судьба у нее сложилась неудачно, — покачал головой Назарио.
— Если она не ладит с отцом, тебе лучше выдворить ее оттуда.
— Без проблем. Она обещала уйти до моего прихода.
— А сколько промоутеры платят девушкам за такого рода работу?
— Она не сказала, но на жизнь, вероятно, хватает.
— Даже если это ее единственное занятие?
Назарио пожал плечами.
— На Южном берегу каждый день какие-нибудь вечеринки. Она говорит, что ей доплачивают за то, что она изображает стол.
— А это что за черт?
— Девушка ложится, и богатые шалопаи едят суши на ее голом животе.
— Какая гадость! Господи, а когда смотришь на все эти шикарные особняки, крутые тачки и немереные баксы, кажется, что люди, которые этим владеют, живут как у Христа за пазухой. Ох-ох-ох!
Дверь комнаты для допросов со стуком захлопнулась.
— Теперь твоя очередь, — бросила Райли и, пройдя в кабинет, закрыла за собой дверь.
— Ну что ж, продолжим, — сказал Берч.
Стокоу растерял весь свой гонор. Съежившись на стуле, он монотонно раскачивался взад и вперед.
— Я не желаю с ней разговаривать! — заявил он, ткнув пальцем в сторону детективов. — Господи, ну и баба! Видеть ее больше не хочу.
— Мы это устроим, — заверил его Берч. — Но только если вы будете сотрудничать со следствием…
— Конечно. Я вам все скажу. Все, что хотите. Только держите ее от меня подальше.
После того как ему сообщили о его правах, Стокоу наконец заговорил:
— Я пришел туда из-за Саммер Нолан. Видели бы вы эту крошку! Такая была красотка, что мужики просто шеи сворачивали, когда она шла по улице. Но вредная, прямо змея.
— Вредная? — переспросил Назарио.
— Строила из себя. Делала вид, что никого не замечает. На меня ни разу не взглянула.
— Но ей же было всего шестнадцать, — заметил Берч.
— Ну и что? А мне семнадцать. В самый раз для нее. Когда я с ней здоровался, она отворачивалась. Один раз я шел за ней до самого дома. А потом стал приезжать туда каждый вечер. На велосипеде или на автобусе.
Я подглядывал за ней через окно. Она любила танцевать у себя в комнате. А я стоял на камне и наблюдал за ней. Она всегда танцевала без платья. Наверняка знала, что я на нее смотрю. А потом совсем раздевалась и иногда гладила себя руками. — Стокоу облизнул губы, мечтательно закатив глаза. — Она меня хотела. Знала, что я смотрю. Не могла не знать. Но я страсть как боялся ее папаши. Он был большая шишка. Меня уже прихватывали за такие дела. Но судья отпустил меня на поруки, чтобы я исправился. Потому-то мне и нельзя было попадаться. Кому охота загреметь в тюрягу!
— Значит, вы застрелили Пирса Нолана, потому что он застал вас с поличным?
— Нет, черт побери! — вскричат Стокоу, резко откинувшись назад. — Ни в кого я не стрелял. На такое у меня бы духу не хватило. Мне тогда тоже досталось. Вы думаете, я сидел бы сейчас с вами, если бы кого-нибудь ухлопал? Меня бы давно упекли куда подальше. Когда найдете парня, который это сделал, можете повесить на него и покушение на меня.
— Извините, но здесь как раз действует тот самый срок давности. Так что же случилось?
— Той ночью было жарко и влажно, как в бане. Саммер сидела одна в комнате и ждала меня. Это уж точно. По радио передавали какую-то музыку. Стоя перед зеркалом, она начала снимать платье. Медленно-медленно. Сначала она раскачивалась туда-сюда, а потом стала выделывать какие-то балетные штучки — сгибалась и вытягивала ноги. От такого здорово заводишься. Знала поди, что я на нее смотрю. А потом стала танцевать босиком и в коротенькой комбинашке. Я, конечно, начал дрочить, представляя, что бы мы стали делать, если бы я оказался в комнате. Меня совсем разожгло, но кончить все никак не получалось. По радио Пэтси Клайн поет «Крейзи». Я чувствую, что вот-вот кончу, вдруг слышу, как к дому подъезжает его машина. Вот черт! Уже почти спустил, а надо сматываться. Неохота, конечно, но не попадаться же ему на глаза. Этот сукин сын был здоров, как боров. Поэтому я побежал вдоль изгороди, надеясь оказаться позади его машины и смыться, когда он войдет в дом. Но тут на дорожке что-то мелькнуло, я толком не разглядел. Решил, что это собака. Я притормозил и затаился в кустах. Нолан вылез из машины и пошел к дому, а потом остановился и что-то мне крикнул. Ну, думаю, хана.