А потом увидел вспышку и услышал выстрел. Он раздался с другой стороны дома. Нолан споткнулся, что-то закричал, наверно, на помощь звал. И тут кто-то выскочил из темноты и выстрелил в него опять. На этот раз в упор. А я оказался на линии огня, как раз позади Нолана. Ну дробина и попала мне в плечо, прямо у шеи. Кровь потекла прямо ручьем. Ну и боль, конечно, адская. Я задал стрекача. Побежал за дом, чтобы выскочить на Прибрежное шоссе. А потом слышу, кто-то бежит впереди меня и тяжело так дышит. Парень с ружьем. Впереди он, а позади все эти крики. Я понял, что если меня поймают, то решат, что это я в Нолана стрелял. Меня ведь только что выпустили на поруки. И я помчался со всех ног, несколько раз падал, весь изодрался о кусты. Выбежал на шоссе, а дальше не знаю, что делать. Позвонил кое-кому по автомату и попросил меня забрать. Мне ведь нужен был врач, чтобы вытащить эту проклятую дробину. У меня до сих пор шрам от нее. Если я стрелял в него, как же я попал в себя? — Откинувшись на спинку стула, Стокоу выжидающе посмотрел на детективов. — Я согласен провериться на детекторе лжи, но только насчет стрельбы. Больше ничего. А так пожалуйста, в любое время. Скажите моему агенту, что я с вами сотрудничал. На все сто процентов. А то он ко мне будет цепляться. Ясно? Я вам чистую правду сказал. А как вы меня нашли? — вдруг подозрительно спросил он. — Это мой братец меня подставил?
— Вы видели стрелявшего? — спросил Берч.
— Было темно, как в заднице, а я был совсем мальчишкой. К тому же испугался до смерти. Он выскочил из кустов впереди меня. Если бы он обернулся и засек меня, то мне бы точно крышка.
— А как он выглядел?
— Повыше меня. Длинные ноги, большое ружье. Тяжело дышал. Я молил Бога, чтобы он не обернулся и не погнался за мной.
— Это был белый или черный? Как одет? Что-нибудь говорил? Вы слышали его голос?
— Нет, я ничего не слышал. Там же темно было. Если бы он обернулся, меня бы удар хватил со страху. Не видел я его лица. Да и не хотел бы.
— А когда вы потеряли его из виду?
— Когда мы выбежали на шоссе, он побежал налево, а я направо, к телефонной будке на заправочной станции.
— А вы уверены, что это был парень? Может, женщина?
— Нет, вряд ли. У него же была машина. Я слышал, как хлопнула дверца, и он поехал. Я испугался, что он развернется и поедет за мной, но, слава Богу, пронесло.
Пока не приехал мой… моя машина, я отсиживался в мужском туалете на заправке. Боялся, что этот парень с ружьем будет меня искать. Не хотел, чтобы кто-нибудь меня видел. У меня все лицо и руки были изодраны в кровь. Везде торчали занозы и колючки, а из раны хлестала кровь.
— Вас отвезли в больницу?
— Нет, моя машина отвезла меня в клинику на побережье. Там нам в детстве делали уколы и подштопывали, когда мы разбивали коленки. Я знаю, что по закону врачам положено сообщать о любом огнестрельном ранении, но у меня была всего-навсего дробина, и вряд ли доктор о ней куда-нибудь настучал.
Я сказал, что в меня случайно попали, когда мы с ребятами стреляли по мишени в рыбацком лагере на болотах. Когда по телевизору сообщили об убийстве Нолана, я потом долго вздрагивал при каждом стуке в дверь. Но за мной так никто и не пришел. До сегодняшнего дня.
Вы замели меня из-за той истории, о которой сейчас все газеты кричат? Я ничего не знаю об этих младенцах. Понятия не имею, в чем там дело.
— Когда вы подглядывали за Саммер, вы хоть раз видели в ее комнате отца? — спросил Берч.
— Да. Один раз. Она танцевала под радио. Он, должно быть, постучал, потому что она выключила радио и надела халат. Он был такой здоровенный, что рядом с ним она казалась совсем малявкой. Они сели на кровать и стали о чем-то говорить. Потом он поднялся, поцеловал ее в лоб и пожелал спокойной ночи. А она села за стол и стала делать уроки.
— И все?
— Да. Я заглядывал и в другие окна. Младшие девчонки вечно трепались по телефону или читали книжки, а мать… красивая штучка. Мне всегда хотелось застукать их с папашей за этим делом, но она вечно задергивала шторы, прежде чем скинуть платье. Один раз я застал ее в душе, но там рифленое стекло и видно только в общих чертах. Хотя иногда и этого достаточно, чтобы завестись.
— Вы кому-нибудь рассказывали, чем там занимались? — спросил Берч. — Кто-нибудь еще подглядывал за этими девочками?
— Черт, конечно, нет. Я бы ни за что туда не поперся, если б знал, что там болтается еще кто-то.
— Вы когда-нибудь слышали, что дочки Нолана были беременны?
— Да Бог с вами: насколько я знаю, они были недотрогами и девственницами. Забавно. Я никогда больше не видел Саммер, только на фотографии похорон в газете, но через несколько лет в одном ковбойском фильме увидел девицу, которая была до ужаса на нее похожа. Ее там похищали индейцы. Мне так хотелось думать, что это она. Я ходил на этот фильм несколько раз. Но в титрах была указана какая-то Кэтрин. И все равно я долго потом вспоминал ту ночь и все эти страсти.
— Мы договоримся о проверке на детекторе лжи и вызовем вас, — сказал Берч.