Видение принесло мне неслыханную радость, зато мое собственное путешествие особой радости не доставляло. Медленно тянулись дни. Удивляться красотам Северной империи уже не хотелось, а слушать истории Элсона про его похождения надоело. Оживление пришло, лишь когда перед нами предстал Баунд, одна из самых широких и глубоких рек во всей Северной Этории. Беря начало где-то в горных районах заброшенной Магниссии, она несла свои воды к самому Семиморью и разделяла Северную империю на центральную часть и приграничные земли. Чтобы пересечь этот поток, нужна была даже не лодка, а целый корабль, который нам еще предстояло найти.
Ранним погожим утром, проехав по единственной улице безымянного прибрежного городка, мы оказались у гавани, где пестрая толпа суетилась вокруг бочек, ящиков и мешков. У небольшого причала качалось несколько рыбацких баркасов и одно большое судно с двумя высокими мачтами. Нам повезло. Паром еще грузился, и мы успели не только договориться о переправе, но и перекусить в небольшой харчевне у причала. Наконец прозвучал зов горна. Мы бодро взяли под уздцы лошадей и направились по деревянному трапу на просторную палубу. Громоздкие товары занимали большую часть пространства, и пассажиры, в том числе и мы с нашими конями, должны были как-то устраиваться между бочками и мешками.
Когда места на палубе не осталось, капитан, крупный мужчина в широкополой шляпе, начал отрывисто выкрикивать команды. Матросы, все в голубых безрукавках, убрали трап и отдали швартовы. Откуда-то снизу раздался громкий треск, сильный толчок повалил людей друг на друга. Из толпы послышались крики и проклятия. Паром медленно отошел от берега.
Как и ожидалось, путешествие через Баунд заняло несколько часов. Только к вечеру на горизонте появилась тонкая линия берега, а затем и городок, мало чем отличавшийся от того, что был на противоположном берегу. Несколько домов прилепились к основанию холма, подковой окружая небольшую гавань. Единственное бросающееся в глаза отличие заключалось в количестве народа, что ожидало нашего прибытия. Толпа в несколько сотен человек заполнила и пирс, и дощатые мостки вокруг него, и даже прилегающие улицы, да так, что не оставалось ни капельки пустого места. А как только наше судно пришвартовалось, все эти люди, отпихивая и давя друг друга, ринулись к борту, даже не дожидаясь, пока прибывшие пассажиры сойдут вниз.
Казалось, что пирс не выдержит такого хаоса. Деревянный помост скрипел, дрожал и раскачивался. В какой-то момент я испугался, что мы не успеем сойти на берег, но тут вмешался капитан. Он отдал несколько приказов, и матросы освободили небольшой проход, по которому мы поспешили покинуть паром. Во всем этом беспорядке я потерял своих и в одиночестве стоял на углу одной из улиц, озираясь по сторонам. В какой-то момент из толпы вырвались Айк и Рик, а за ними появилась и высокая фигура Элсона.
– Ну и толпа! Ужас, чуть руки мне не оторвали! – объявил он, поправляя свой плащ и проверяя содержимое карманов.
– Откуда столько людей? – спросил я, с удивлением рассматривая толкучку.
– Беженцы, – ответил Элсон, прыгая в седло, – мы же в Приграничных землях, дружище.
Из рассказов учителя, что преподавал в Биллоне, я помнил самую малость, лишь то, что когда-то приграничные земли, как и сама Северная империя, принадлежали Лорандии, но после поражения в давней войне против родной Нордении все эти территории перешли нашему королевству. Правда, по какой-то причине норденские сеньоры не смогли удержать завоеванные земли, и тогда в Этории родилось новое государство – Северная империя. К сожалению, ни Лорандия, ни Северная империя никогда не стремились стать дружными соседями. Их отношения имели бурную и очень жестокую историю, полную войн и споров. Похоже, между недружелюбными соседями вновь назревала перепалка.
Даже после начала поиска каравана мне и в голову не могло прийти, что когда-то я буду волноваться по поводу того, что происходило в каких-то далеких «приграничных землях». Но судьба распорядилась так, что теперь все происходящее в этой заброшенной, забытой миром провинции Северной империи меня очень даже беспокоило. Приграничные земли больше не были лишь предметом сплетен или трактирных историй, нет, они стали реальностью, мрачной и совсем неприятной.
