— У тебя есть другая версия? Давай выкладывай, — сказал Берч. — В нашем деле наиболее логичное объяснение, как правило, самое верное. Это не значит, что мы не будем копать дальше, хотя лично мне не доставит никакого удовольствия посадить за решетку женщину, которая сорок лет назад застрелила насильника своих дочерей. И пока мы не завязли в этом дерьме, давайте займемся делом Стоуна и посмотрим, что там у нас есть.
Они пошли в конференц-зал и разложили содержимое папок на столе.
Стоун перечитывал протоколы, которые словно каленым железом уже были выжжены у него в памяти. Глядя, как остальные рассматривают фотографии и протоколы медицинской экспертизы, он гадал, чувствуют ли они ту же подкатывающую к горлу тошноту.
— Вряд ли это было ограбление, — наконец нарушил молчание Корсо.
— Согласен, — мрачно произнес Назарио.
— Правильно, — подтвердил Берч. — Характер нанесенных ран говорит о другом и уж никак не о попытке ограбления.
— Похоже на расправу, — сказал Назарио.
Остальные согласно кивнули.
— После того как они упали, им еще раз стреляли в голову.
— Контрольные выстрелы. Из двух пистолетов, — произнес Корсо, поднимая глаза на Стоуна. — В чем тут дело, друг? Чем занимался твой старик? Подрабатывал на стороне, если честно? Занимался ростовщичеством? Был связан с гангстерами? А может, проституция? Он когда-нибудь привлекался к суду? Что-то же должно быть.
— Нет, — ответил Стоун с каменным лицом. — Я вам не заливаю. Он был просто мелкий предприниматель. Они с матерью работали как проклятые, без выходных, чтобы открыть дело и скопить на будущее.
— Так, может, подружка? Или дружок? Любовный треугольник? Давай выкладывай, парень.
Стоун сверкнул глазами:
— Они всегда были вместе — и на работе, и дома. Ходили в церковь. Познакомились в Миссисипи во время какого-то марша за гражданские права, — сказал он, припоминая то, что слышал в детстве. — Они были порядочные люди, верующие и работящие.
Берч поставил локти на стол и подался вперед.
— Как ты думаешь, Стоун, с чего нам стоит начать?
— Я все думаю о том полицейском, который пришел к нам домой, чтобы сообщить о смерти родителей. Он сказал, что первым обнаружил их, но уже ничем не мог помочь. Протоколы, которые есть в деле, это подтверждают.
Благодаря этому человеку я сейчас сижу здесь. В тот вечер шел дождь. Полицейский постучат в дверь и рассказал моей бабушке о том, что произошло. Она закричала и стала плакать. Я был тогда совсем маленьким, он поднял меня и прижал к груди. Сказал, что все будет хорошо. Я запомнил его на всю жизнь: большой, сильный и добрый человек. Как раз такой, каким я хотел стать, когда вырасту. Второй раз я увидел его уже на похоронах — он улыбнулся и помахал мне рукой. Глядя на него, мне захотелось стать полицейским, поступить в академию. Сейчас уже не помню, как его звали. После окончания академии я надеялся встретить его здесь, первые полгода каждый день его высматривал. Был уверен, что сразу его узнаю, хотя прошло уже двенадцать лет, но так и не встретил. Наверное, он вышел в отставку.
В материалах дела он фигурирует как Рей Гловер, жетон номер семь тридцать восемь. Вышел в отставку через семь месяцев после убийства моих родителей. Думаю, что первым делом надо поговорить с ним. Выяснить, согласен ли он с мнением следователей, приписавших это убийство парочке вооруженных грабителей, которые в то время нападали на мелких предпринимателей. Поймали их в конце концов или нет? Если да, то их ли это рук дело? Были ли у них другие жертвы? Сколько на их счету преступлений?
— Я могу заняться этим, — предложил Назарио. — А что думает твоя бабушка?
— Из нее слова не вытянешь. Не любит говорить на эту тему.
— Тяжелые воспоминания? Или она что-то знает и молчит? — спросил Берч.
— Я постараюсь выяснить, — пообещал Стоун с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.
— Давай. И постарайся сегодня же найти Гловера. Назарио проверит все тогдашние дела о грабежах. А мы с Корсо продолжим работать по делу Нолана, опросим свидетелей.
— Я видел Пирса Нолана в ту ночь, когда его убили.
Детективы сидели в гостиной роскошного особняка Ричарда Темпла в Корал-Гейблс.
— На обеде для членов Ассоциации изящных искусств в отеле «Дюпон-плаза». Пирс был просто помешан на идее культурного просвещения Майами, — усмехнулся отставной президент банка. — Здесь, конечно, не обошлось без влияния его жены Дианы. Но Пирс и сам умел ценить прекрасное. На этой почве они и сошлись. Он спонсировал Гильдию оперных артистов, мечтал, чтобы в Майами появилась собственная балетная труппа, филармония и симфонический оркестр. Думаю, ему приятно было бы видеть наши сегодняшние достижения. Все это мы могли бы иметь и раньше, если бы его не убили на пороге собственного дома. После обеда мы пошли в бар, чтобы пропустить по стаканчику. Пирс всегда пил шотландское виски.
— Во время обеда возник какой-нибудь конфликт? — спросил Корсо.
