— Так, значит, это дело так и заглохло? — удивился Андерсон. — Я думал, это было ограбление. Какие-то подонки, которые нападали на мелких предпринимателей. Так по крайней мере мне сказали следователи.
— Нет. Убийцы до сих пор не найдены. Тех грабителей поймали, но к этому делу они не имели никакого отношения.
— Проклятие! Жаль, что я этого не знал. Извините, что я на вас так набросился. Решил, что это какой-то придурок развлекается. Намучились мы с тем делом. И все зря. Потратили на него столько сил и времени, пока наконец чего-то добились. Ваши родители согласились дать показания и свидетельствовать в суде по одному старому делу.
— Какому делу?
— Об убийстве. Вы, наверное, знаете, что в то время было раскрыто несколько преступлений, связанных с борьбой за гражданские права в семидесятые годы, — взрыв в церкви в Бирмингеме, когда погибли дети, убийство Медгара Эверса в Джексоне.
Ваши родители были единственными свидетелями по одному такому делу. Я тогда работал в секторе гражданских прав криминального отдела полиции. У нас ушла уйма времени, чтобы разыскать их. После телефонного разговора с вашим отцом мы были просто на седьмом небе. Но я задержался на пару дней, а когда приехал к ним, оказалось, что обоих убили вооруженные грабители. Я встречался с местными следователями.
— В деле об этом ничего не сказано.
— Наверное, они не сочли это важным.
— Вы уверены, что мы говорим об одних и тех же людях? — озадаченно спросил Стоун. Ему казалось, что он знает о родителях абсолютно все. — О каком убийстве идет речь?
— Позвольте мне уточнить, с кем я имею дело, и потом я вам все расскажу. — Через несколько минут Андерсон перезвонил по главной линии полиции Майами: — Мы пересматривали одно дело семьдесят второго года. Тем летом сюда съехались борцы за гражданские права, чтобы зарегистрировать избирателей в негритянских кварталах. Местный ку-клукс-клан попытался выдворить активистов из штата, чтобы они не вносили лишней смуты. Обстановка здорово накалилась.
— Подождите минутку, — перебил его Стоун. — Я знаю, как познакомились мои родители. Мама с несколькими школьными подружками приехала в Миссисипи из Нью-Йорка помогать активистам. И мой отец приехал туда с приятелями. Там они и встретились. У них оказалось много общего: оба принимали участие в маршах протеста и сидячих демонстрациях, выступали против раздельных пляжей и все такое. Но я никогда не слышал ни о каких убийствах. В чем там было дело?
— Чернокожего парня из Пенсильвании выволокли из машины и застрелили. Подозрение пало на трех белых полицейских.
Стоун ахнул.
— Борцы за гражданские права всегда старались держаться вместе. В тот день на окружную предвыборную регистрацию ехало четыре машины с добровольцами. Полиция велела им покинуть город и направила патрульные машины, чтобы они сопровождали их до городской черты. Но две машины с тремя полицейскими последовали за ними и дальше.
Когда на пустынном участке дороги они остановили третью машину, в которой сидел Эрнест Уэнделл Хилл, два первых автомобиля быстро уехали. В четвертой ехали Сэм Стоун и его подружка Энни Оливер. Сэм остановился на обочине, чтобы не бросать товарища одного. Они видели, как полицейские вытащили Хилла из машины и стали избивать. Потом оттащили его в кювет и несколько раз выстрелили в упор. Стоун в панике нажал на газ. Если бы он не уехал, их с Энни, вероятно, ждала бы та же участь.
Но они уцелели и могли опознать убийц. Это были те же полицейские, что угрожали им раньше. Молодые люди спешно покинули город и уехали в Майами. Они по-настоящему испугались. И я не могу их в этом винить. Если уж полицейские убивают людей, где тогда искать защиты?
Следствие по этому делу тянулось очень долго, но в конце концов мы вышли на этих полицейских. Группа по расследованию нераскрытых убийств работала по принципу исключения. Мы связались со всеми организациями по защите гражданских прав и бывшими активистами, искали имена участников демонстраций в газетных репортажах, книгах, документах, статьях, тюремных списках и больничных журналах. Копались, как кроты.
В конце концов мы вычислили Сэмуэля Стоуна. А заодно и Энни Оливер, вторую свидетельницу, которая стала его женой. Я дважды разговаривал с вашим отцом и один раз с матерью. С годами чувство страха несколько притупилось, да и от Миссисипи их отделяло приличное расстояние. Но все же они предпочитали отмалчиваться, ссылаясь на то, что у них ребенок.
Я пообещал им защиту, если на суде они дадут показания под присягой. Они сказали, что могли бы опознать тех полицейских и даже слышали, как те называли друг друга по имени. Такие вещи не забываются и через пятнадцать лет. Когда я впервые вышел на вашего отца, он предпочел сначала обсудить все с женой и матерью. Потом перезвонил и сказал, что они решили помочь следствию. Должна же, в конце концов, восторжествовать справедливость. Наши ребята были вне себя от радости. Мы возлагали большие надежды на это дело. Можете представить, каким ударом стало для нас убийство ваших родителей!
