— Северус, меня сегодня семнадцать, СЕМНАДЦАТЬ, раз спросили, зачем ты его повесил! — наконец вся накопившаяся за день злость выплеснулась наружу, но Северус лишь с искренней улыбкой невозмутимо смотрел прямо мне в глаза. — Ты можешь ответить мне на этот вопрос?
— Тина, ты же сама предложила мне повесить календарь и зачёркивать дни в ожидании твоего ответа! — снова засмеялся он, и моё негодование превысило все возможные пределы.
— Во-первых, это был сарказм, и ты не мог этого не понять. А во-вторых, если уж тебе так сильно захотелось считать дни, то ты мог повесить его в своей спальне! Или в личном кабинете, где мало кто бывает! — разгневано продолжала возмущаться я. — А не в классе, где каждый день бывает около сорока человек!
— Но я захотел повесить его именно здесь, — с улыбкой произнёс Северус и собрался подойти ко мне поближе, но, заметив, что я всё ещё разгневанно смотрю на него, остановился на полпути. — Тина, никто же не знает о его истинном предназначении, тебе не о чём волноваться!
— Я хочу, чтобы ты немедленно убрал его отсюда! — не терпящим возражений тоном заявила я, но он только усмехнулся в ответ:
— Я не думаю, что это хорошая идея, любимая.
— Почему это?! — ледяным тоном спросила я, недовольно скрестив на груди руки.
— Потому что если я его сейчас сниму, то тебя завтра ещё семнадцать раз спросят, почему я его убрал! — Северус опять засмеялся, а потом, уже не обращая внимания на мой полный гнева взгляд, подошёл ко мне и, крепко обняв, стал с неистовой страстью целовать, прошептав между поцелуями: — Тина, я так тебя люблю… будь моей женой, прошу тебя…
— Северус… — выдохнула я, осознав, что уже не могла твёрдо ответить «нет», но и «да» мне не давал сказать страх, совсем недавно поселившийся в сердце.
— Умоляю тебя, Тина… пожалуйста… — всё так же продолжал шептать он, целуя меня ещё крепче и сильнее сжимая в своих объятиях. — Пожалуйста…
— Дай мне ещё немного времени… — я немного отстранилась от него и умоляюще посмотрела в чёрные, словно гипнотизировавшие, глаза. — Пожалуйста… я не могу пока ответить тебе.
— У тебя есть шестнадцать дней, — серьёзно ответил Северус, с невыразимой печалью посмотрев на меня.
— Северус… — осторожно обратилась я к нему, — а что будет, если через шестнадцать дней я отвечу тебе «нет»?
— Моё сердце разорвётся от печали, — тихо сказал он, обхватив моё лицо горячими ладонями. — Я не шучу, Тина. Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой.
— Я тоже, Северус, я тоже… — прошептала я в ответ, приобняв его за плечи. — Я тоже очень хочу этого, любимый. Очень.
— Будь моей женой, Тина… — вновь попросил Северус, но я не смогла что-либо ответить ему.
Вместо этого я только с ещё большей страстью принялась целовать горячие губы. И на секунду мне показалось, что ещё чуть-чуть, и он всё-таки услышит заветное «да».
***
Я действительно не заметила, как всего за несколько недель успела изучить всю школьную программу за курс «Зельеварения», причём и на уровне СОВ, и на уровне ЖАБА, настолько я вдруг заинтересовалась этим вопросом. Конечно, у меня не было абсолютно никакого практического опыта, так что о соперничестве, какое, например, было между мной и Томом во время его учёбы и даже работы, не могло быть и речи. Но Северусу, несомненно, льстил мой внезапно появившийся искренний интерес к его предмету, и мне это было прекрасно видно.
Вот уже две или три недели сразу после ужина мы с Северусом довольно быстро проверяли всю имевшуюся у него «корреспонденцию», а потом просто наслаждались обществом друг друга в его апартаментах. Чаще всего мы непринуждённо разговаривали: делились друг с другом какими-то моментами своего прошлого или взглядами на будущее, или я читала ему вслух стихи, те, что знала наизусть. А иногда было наоборот, и уже Северус читал мне что-то из магической литературы. В такие вечера я, как заворожённая, наслаждалась таким глубоким и выразительным бархатным баритоном, лёжа обычно поперёк широкой кровати и раскинув руки в стороны.
В один из таких вечеров, в первых числах марта, я как всегда раскинулась поперёк кровати и мечтательно разглядывала изумрудный балдахин, погружённая в мысли, навеянные прочитанным произведением. И как всегда Северус, подложив себе под спину подушки, сидел на кровати и нежно проводил рукой по моим распущенным волосам.
— О чём ты думаешь? — поинтересовался он спустя минут десять тишины.
— Не знаю… — беспечно ответила я, продолжая разглядывать старинный изумрудный бархат. — Просто мелькают какие-то мысли, но я ни на чём не могу сосредоточиться… Мне так нравится, когда ты читаешь мне. У тебя определённо талант к чтению вслух.
— Спасибо, — усмехнулся Северус моей похвале. — Но мне ещё далеко до таких обширных познаний мировой литературы, как у тебя, Тина.
