Тени прошлого (СИ) полностью

В этот момент тревога в моей душе достигла своего предела, и я, кинувшись к нему, крепко сжала в объятиях и принялась с необычайной страстью целовать такие родные губы. Через несколько секунд Северус очнулся от удивления и с таким же необычайным рвением принялся отвечать мне на поцелуи. В тот утренний час субботы я просто не могла заставить себя оторваться от своего мужа, потому как тогда мне вдруг начало казаться, что если я его сейчас выпущу из рук, то больше никогда снова не увижу. Именно в то мгновение мной завладел безудержный страх потерять его.

— Почему ты плачешь? — слегка отстранившись от меня, шёпотом спросил он, не выпуская меня из крепких объятий.

— Я боюсь, Северус, — прошептала я в ответ, со страхом глядя ему в глаза.

— Тебе не о чём переживать, любимая, — тепло улыбнувшись, тихо проговорил Северус и поцеловал меня в лоб. — Мне пора идти.

— Люблю тебя, — прошептала я, всё ещё не в силах отпустить его тёплую ладонь из рук.

— И я тебя тоже очень сильно люблю, Тина, — мягко произнёс Северус и, привстав с кровати, направился к выходу из спальни, но, прежде чем покинуть её, он в последний раз посмотрел на меня и сказал на прощание:

— Я скоро вернусь.

Я улыбнулась ему сквозь слёзы, и Северус скрылся из виду. Посидев немного на кровати в растерянных чувствах, я оделась и, как и обещала, направилась в кабинет Дамблдора, где почти что четыре часа, до самого обеда, мой друг изо всех сил пытался отвлечь меня от тех тревожных мыслей, которые прочно поселились у меня в голове. Альбус хотел было предложить мне и пообедать с ним в кабинете, поскольку путь в Большой зал из-за Амбридж был ему заказан, но я отказалась, так как сидеть так долго в одном месте уже больше не могла. Пообещав вернуться сразу после обеда, я зашагала прочь из кабинета директора.

Я честно хотела направиться сразу в Большой зал, но, проходя мимо лестницы, ведущей в подземелье, не смогла ничего с собой поделать и спустилась туда. Я растерянно шла по тёмным коридорам, не понимая до конца, куда хотела прийти в итоге и сама даже не заметила, как оказалась в классе, где Северус проводил свои занятия. Я подошла к преподавательскому столу и, оперевшись о него ладонями, растерянно посмотрела на тот самый календарь, который в конце февраля повесил Северус в ожидании моего ответа.

В последнее время Северус завёл у себя дурацкую привычку зачёркивать прошедший день, хотя ждать ему, в общем-то, было уже нечего. Я уставилась на сегодняшнее число, пока ещё не перечёркнутое, и из глубин памяти всплыло воспоминание, повергшее меня в ещё большее смятение.

В тот день в начале марта я зашла в свой кабинет, уставшая и злая, уже ближе к вечеру, поскольку с утра отчитала трёхчасовую лекцию на кафедре для пятого курса, а потом меня сразу же вызвали на экстренную операцию в другое отделение. Я плюхнулась в своё кресло и, закрыв глаза, стала растирать виски, чтобы немного прийти в себя. И вдруг в сознании всплыла наша с доктором Реддл вчерашняя ссора, и я усмехнулась про себя, вспомнив, что же именно ему сказала.

Если мне не изменяла память, то сегодня на моём столе должно было лежать его прошение об увольнении по собственному желанию, поскольку вчера мой бывший ординатор допустил весьма весомый промах, за который я его хорошенько отпесочила. Если честно, я очень сомневалась, что этот упрямый баран, так долго добивавшийся этого места, вот так добровольно покинет его, но всё же открыла глаза и взглянула на рабочий стол в поисках заветной бумажки.