— Я не могла тебе ничего сказать, даже знака подать. Тогда, тридцать семь лет назад, я спасала тебя точно так же, как сейчас спасала Северуса. Ты думаешь, я не знала, что в моей машине была заложена взрывчатка, когда садилась в неё?! Или ты думаешь, что я специально туда её заложила?! Я села в неё с единственной последней мыслью, что ты, тот, кого я любила больше жизни, остался жив! Пусть бы ты всю жизнь ненавидел меня, пусть! Но ты остался жив, ты мог жить дальше, начать с чистого листа, заново. Ты не обязан был расплачиваться за моё кровавое прошлое. А теперь, глядя мне прямо в глаза, соври, что на моём месте ты поступил бы иначе.
— Не буду врать, — тихо ответил он, а в его голосе теперь отчётливо была слышна боль, — не поступил бы.
Слёзы уже в два ручья потекли из глаз, но я всё-таки нашла в себе силы закончить речь, прежде чем сделаю то, что уже давно должна была сделать.
— Вот и ответ на твой вопрос: ты не чудовище, Том. Нет. Ты врач. Ты хирург. Ты тот, с кем я восемь лет оперировала бок о бок. Ты тот, с кем я восемь лет бок о бок спасала жизни. Ты тот, кто мог абсолютно без помощи магии сделать невозможное, ты мог буквально воскресить человека, подарить бесценную жизнь, когда казалось, что надежды уже нет. Даже я, имея за плечами двадцать четыре года опыта в хирургии, не смогу повторить то, что когда-то давно делал ты! Ты, абсолютно без помощи магии, мог сотворить чудо! — я подошла к нему совсем вплотную и положила руку в области его пятого межреберья слева, взяв пистолет в левую. — И где-то здесь всё ещё жив тот невероятный человек, смыслом жизни которого было спасение людей. Ты лучше, чем ты думаешь, поверь мне.
Я в последний раз взглянула в его полные боли глаза и прошептала:
— Прости, прости меня, пожалуйста. Мне никогда не искупить своей вины за всё то, что я успела натворить за эти годы. Ты ни в чём не виноват: это я убила всех этих людей, твоими руками, но я. Это была я. Все эти годы я была готова отдать всё, что у меня есть, лишь бы попросить у тебя прощения. И сейчас у меня наконец есть такая возможность. Прости меня, если сможешь. Прости. И больше не твори глупостей, ладно?
И, улыбнувшись правой половиной лица, я резко отошла на два шага, поднеся к правому виску ствол пистолета, а затем нажала на курок.
***
— …Прости меня, если сможешь. Прости. И больше не твори глупостей, ладно?
Ещё до того, как она сделала первый шаг, я понял, к чему всё шло. Её слова резанули меня похлеще самого острого ножа, но теперь наконец вся картинка сложилась.
В зале раздался ещё один выстрел, последний. Тина полными изумления глазами посмотрела на меня, а я, твёрдо сжимая её правую руку, которую в самую последнюю секунду сумел отвести от её головы, разжал пальцы и отбросил оружие в сторону. А затем крепко прижал к себе своё проклятие, божью кару, ту, что так отчаянно любил, люблю до сих пор.
— Как ты мог поверить мне?! — закричала в истерике Тина, крепко прижавшись ко мне. — Идиот! Как же ты тогда мог поверить мне?!
— Тина… — выдохнул я, изо всех сил прижимая к себе босую девушку с обрезанным до средней трети бедра платьем и свежим шрамом на левой щеке. Больше ничего сказать я так и не смог, судорожно вдыхая запах её волос, такой родной, опьяняющий запах.
— Как ты мог поверить мне тогда?.. — содрогаясь от рыданий, спрашивала она снова и снова, а я не мог ответить на этот вопрос. — Идиот, как же ты мог поверить мне?! Ненавижу тебя, я тебя ненавижу!
Тина хлопнула меня по спине, заливая мои плечи слезами, а потом обхватила дрожащими ладонями моё лицо и прошептала:
— Живой, господи, живой… глупенький, ты живой… как же ты мог поверить мне?!
Сейчас, держа её в крепких объятиях, я и сам задавался этим простым вопросом: «Как же я мог поверить, что моя Тина меня не любит?! Каким же я был идиотом!»
И тут над самым ухом я услышал судорожный вдох. Я тут же отстранился немного от Тины и вгляделся ей в глаза, пытаясь понять, что произошло. Находясь на грани обморочного состояния от охватившего меня страха, я опустил взгляд немного ниже, на её грудь, и увидел, как слева, где-то из четвёртого межреберья недалеко от грудины торчал кончик ножа. И с него небольшими каплями уже начала капать кровь.
Я сразу посмотрел перед собой и встретился взглядом с Беллой, с замершей после броска рукой и с ненавистью смотревшей прямо на меня. В следующее мгновение кто-то из мракоборцев её оглушил, но я уже мало что понимал в происходящем вокруг. Я крепко сжимал Тину за талию, словно таким образом мог помешать смерти забрать её у меня, и со страхом в глазах смотрел на неё. Тина же спокойно смотрела в ответ, и спустя пару хриплых вдохов до моего слуха донеслись едва слышные слова:
— Слава богу!.. Прости меня, любовь моя… Прости за всё…
***
— Северус! Что случилось?.. Твою мать!.. — словно сквозь толщу воды донёсся до меня знакомый мелодичный голос, появившийся буквально из ниоткуда, и с появлением его мысли в голове начали приходить в прежний порядок. Передо мной вдруг забрезжил луч надежды.
