Боковым полем зрения я заметила, как пара человек сразу опустила палочки, но одно заклинание всё же прилетело ко мне со спины. Не отрывая взгляда от красных глаз бывшего мужа, я сделала ещё один точный выстрел, ведь прекрасно помнила, где стоял тот человек, который рискнул пойти против меня. Ещё один, двенадцатый труп, упал на холодный каменный пол, залитый кровью. А затем я направила оружие прямо в голову Тома.
— Надо же! — спокойно воскликнул он, находясь прямо под прицелом, а потом опустил взгляд на наручные часы, которые я когда-то давно подарила ему. — Двенадцать человек за… три минуты сорок девять секунд. Я впечатлён! За почти четыре минуты ты убила больше людей, чем я за последний год.
— Убирайся отсюда, — полным злости голосом угрожающе произнесла я, но Том только усмехнулся мне в ответ.
Вдруг за моей спиной раздался крик:
И ещё одно заклинание угодило прямо мне в спину, но я невозмутимо продолжала держать оружие, а Том резко взмахнул палочкой и безразлично произнёс:
— Не мешай нам, Белла, — я услышала звук отлетевшей в сторону палочки, а потом он с прежним спокойствием обратился уже ко мне: — Нет. Я не уйду отсюда. Чтобы остановить меня, тебе придётся меня убить. Давай. Но сначала, можно, я задам тебе один нескромный вопрос?
Я молча смотрела на него, всё ещё не решаясь выстрелить, и Том расценил моё молчание как утвердительный ответ и спросил:
— Скажи мне, кого всё-таки больше: тех людей, что ты убила, будучи киллером в начале века, или тех людей, что ты спасла, будучи хирургом и оперируя около восемнадцати лет?
— Двадцати четырёх лет, — поправила его я, полным льда взглядом смотря в красные глаза, полные спокойствия. — И тех и других примерно одинаково.
— Надо же! Вот это да! — абсолютно искренне удивился Том, наклонив голову немного набок. — Мне вот интересно, а знали ли все эти люди, которые сейчас находятся в этом зале, кто на самом деле был рядом с ними почти весь учебный год? Могли ли они даже допустить такое, что рядом с ними всё это время жила опасная наёмная убийца, способная за неполных четыре минуты убить одиннадцать хорошо физически подготовленных мужчин, в совершенстве владеющих боевой магией?
Я по-прежнему молча смотрела на него жёстким взглядом, и Том, сделав шаг в сторону, но всё ещё находясь на мушке, стал развивать свою мысль:
— Я думаю, дорогая, что прежде, чем ты убьёшь меня, мне всё же нужно представить тебя остальным, чтобы всем сразу стало ясно как божий день, кто всё это время был рядом. Под каким из имён тебя знают все эти люди? Мисс Велль? Доктор Снейп? Я позволю себе назвать ещё одно имя, под которым знал тебя уже я. Дамы и господа, позвольте вам представить, профессор Тиана Клодетта Реддл, доктор медицинских наук, оперирующий нейрохирург и женщина, ради которой я был готов на всё…
Том обвёл взглядом людей в зале, но вокруг повисла гробовая тишина. Я же боялась повернуть голову в сторону хотя бы на один градус, потому как теперь, после всего произошедшего, все мои друзья поняли, что я была ничем не лучше того самого тёмного мага, которым их пугали в детстве родители и имя которого боялись произнести вслух долгие двадцать лет. Но в этом-то как раз и была загвоздка, ведь только Дамблдор, непосредственно преподававший у Тома и знавший его фамилию, мог до конца понять всю сложившуюся ситуацию, а молодёжь же пока пребывала в недоумении, хотя последние слова моего бывшего супруга должны были навести их на нужные мысли.
— Ты же Долгопупс, верно? — обратился Том к неподвижно стоявшему Невиллу, сделав уже два шага влево. — Невилл, как ты считаешь, все люди, они изначально рождаются добрыми или злыми, или же что-то в течение жизни заставляет их встать на ту или иную сторону?
Невилл так и застыл на месте от подобного вопроса, а потом медленно повернулся ко мне и полным ошеломления взглядом посмотрел на меня, но я упорно игнорировала его, неотрывно следя за каждым движением Тома, а в моей левой руке появилась мелкая дрожь, которую я никак не могла унять.
— Ладно, я понимаю, вопрос действительно непростой, и вполне ожидаемо, что у тебя возникли с ним затруднения, — невозмутимо проговорил Том, держась так, словно мы были в лекционной аудитории, и он объяснял студентам какой-то сложный момент, а не посреди залитого кровью Большого зала, и несколько сотен пар испуганных глаз следили за ходом нашей «беседы». — Давай так, я расскажу тебе одну историю, а в конце неё ты снова попытаешься ответить на этот вопрос, договорились? Дорогая, ты же не против того, что мы с Невиллом немного поговорим? Я всё равно сейчас под прицелом, так что за безопасность своего… однокурсника можешь не переживать.
В который раз он получал на свои вопросы тишину в ответ, но казалось, его это нисколько не смущало, наоборот, Том с каждым словом чувствовал себя всё более и более уверенно, в отличие от меня, поскольку мне было прекрасно известно, какую конкретно историю хотел тот рассказать, и от осознания этого дрожь в руках только усиливалась.
