— Нет, Северус. Не так.
Произнеся эти слова, она сделала небольшой глоток, а затем поставила бокал на стол, наклонилась к моему лицу и поцеловала меня. От удивления я раскрыл губы, и вино проникло мне в рот. Я даже не знал, что из этих двоих восхитительнее — вкус напитка или вкус её губ. Она страстно впилась в меня, но как только я хотел обнять её голое тело, искусительница тут же меня остановила.
— Нет, не сейчас, — подняв руки к своим волосам, прошептала Тина мне на ухо.
Она медленно расплела конский хвост, и густая копна волос упала на моё лицо. Их запах сводил меня с ума. Взяв ленту для волос, Тина завела мои руки за стул и связала их ей.
— Что ты делаешь? — с усмешкой спросил я, а в моей груди уже полыхал настоящий пожар.
Я не мог пошевелить руками. Тина села мне на колени, разведя ноги в стороны. Это была настоящая пытка — так близко чувствовать её мягкое, молодое, прекрасное тело и не иметь возможности дотронуться до него.
— Всему своё время, Северус, — снова прошептала обнажённая красавица, наклонившись ещё ближе. Тогда мне показалось, что ещё немного, и я потеряю сознание.
Тина выпрямилась, критически осмотрела меня с головы до ног и наигранно протянула:
— На вас так много одежды, профессор Снейп, а ведь здесь так жарко!
Тина, сидевшая у меня на коленях с голой грудью, была права: я весь горел. Горел от желания. Она принялась медленно расстёгивать пуговицы моего плотного чёрного камзола, неотрывно смотря прямо мне в глаза, тем самым продлевая пытку. Пуговица за пуговицей, медленно и аккуратно, Тина расчётливо продвигалась вниз. Наконец, была расстёгнута последняя, и чертовка ловким движением рук распахнула его, а затем быстро развязала мой галстук. Последним рубежом оставалась чёрная лёгкая сорочка.
— Как же я люблю мужчин в чёрном! — страстно прошептала она, а я бессильно дёрнул руками, пытаясь освободиться. — Ну же, профессор Снейп. Ещё немного терпения.
Моя мучительница снова принялась за своё дело, но теперь, как только она расстёгивала очередную пуговицу, я ощущал своей кожей прикосновения её холодных рук. Это было последней каплей в моём безумии. Как только Тина спустилась до самого низа и расстегнула последнюю, я резко, со всей силы, развёл руки в стороны, и лента разорвалась. Тина вскрикнула от неожиданности, а я обхватил её тело руками и наконец-то смог снова почувствовать вкус её мягких ярко-красных губ.
Её голая грудь касалась моей голой кожи. Её нежные губы страстно отвечали на каждое моё движение. Огонь, полыхавший во мне, дошёл до своей неистовой мощи. Тина остервенело стала стаскивать с меня камзол и рубашку, а я, взяв её за бёдра руками, резко встал. И сразу посадил на мой стол. Стол, за которым почти пятнадцать лет проверял работы нерадивых студентов.
Дикая страсть охватила меня с головой. Мне казалось, что ещё немного, и от нас останется только горстка пепла. Я уже не был в силах сдерживать себя. Тина, всё так же страстно отвечая мне на поцелуи, поняла это и расстегнула мой кожаный ремень на брюках. Я хотел было снять с неё бельё под юбкой, но его там не было. И это обстоятельство завело меня ещё больше. Продолжая жадно целовать её, я вошёл в неё.
Из груди Тины вырвался томный стон. Я же мог издавать только животное рычание. Двигаясь всё быстрее и быстрее, целуя всё более остервенело, я думал, что ещё немного, и огонь, пожиравший изнутри, разорвёт меня на части. Тина крепко обхватила руками мою голую спину, настолько, что я чувствовал, как её ногти оставляли глубокие царапины. Наконец, наступил момент неземной эйфории, я замер в экстазе, не в силах пошевелиться, и краем сознания почувствовал, как напряглось и сжалось её тело.
Спустя минуту с последних фрикций я обессиленно опустил голову на её плечо. Тина дышала часто-часто, и моя грудь тоже двигалась в том же бешеном ритме. Мне не хватало воздуха. Я был счастлив. Безудержно. Бесконечно счастлив.
Через несколько минут, когда наше дыхание немного выровнялось, Тина попыталась выпрямиться. Она едва слышно прошептала мне на ухо:
— Я думаю, мне самое время последовать вашему совету, профессор, и пойти в свою спальню.
— Мисс Велль, вам действительно пора в кровать. В
***
Пока я немного приходила в себя, Северус накинул на себя рубашку, застегнул ремень на брюках, помог мне надеть блузку, а потом подхватил меня на руки и понёс из кабинета. Мне было так странно оказаться в сильных тисках своего «преподавателя», особенно с учётом того, что судя по его последним словам, эта ночь для нас двоих только-только началась.
