— Мудрый, да? — подсказала я, поскольку Северус сделал небольшую паузу в конце. — И спокойный, это точно. Это Генри вёл меня к алтарю сорок лет назад, когда я выходила за Тома. И мы на его свадьбе присутствовали, когда он женился на моей лучшей подруге, которая родила ему Томми. Генри вообще очень уважал… твоего «наставника», даже сына назвал в его честь. Удивительный был человек, просто потрясающий! Я очень по нему скучала…
— Я тоже всегда уважал своего… «наставника», — усмехнувшись, проговорил он, проведя руками по моим плечам. — Может, со временем я уже и не разделял его взглядов, ненавидел за то, что он… ты поняла… но я всегда его уважал. Как бы мне ни хотелось признавать этого, но Том сильно повлиял на меня, многому научил, так что… благодаря ему я такой, какой есть сейчас…
— Да, я уже поняла это, — хмыкнула я, вспомнив наш с Томом разговор во вторник. — Знаешь, мне кажется, что всё дело в том, что нашему сыну, Максу, должно было быть примерно столько же, сколько сейчас тебе. Я должна была родить в сентябре — октябре пятьдесят девятого. И Том… подсознательно спроецировал на тебе всю потребность в… «опеке», когда ты к нему пришёл. Может, и не так ярко, но…
— Да, может быть, — согласился Северус. — Но не хотел бы я себе такого отца, если честно… хотя Том намного лучше моего настоящего отца, это точно.
— Почему? — с улыбкой поинтересовалась я, и он, улыбнувшись в ответ, сказал:
— Потому что он всё время всё тотально контролирует, и так было всегда, насколько я помню. У него всегда всё было под контролем, он всегда обо всём знал, он всегда… всё продумывал… Том и раньше был таким, или у него это всё появилось уже после твоей?..
— Всегда, — я не дала закончить Северусу мысль и ответила сразу же, боясь услышать то самое противное слово «смерть». — Нет, честно, он всегда был таким, сколько я его помню. Может, и не настолько, как сейчас, но был. Знаешь, я раньше как-то не замечала его… контроля, а теперь он очень хорошо виден, особенно после того, как ты мне показал, что может быть по-другому… ты же помнишь, как он взбесился, когда увидел меня с сигаретой во вторник? Даже стёкла вылетели!
— Мне тоже очень не понравилось, когда я увидел, как ты куришь, Тина, — пристально посмотрев на меня, произнёс Северус, и я тяжело вздохнула:
— Да, я понимаю, прости. Но ты бы точно не стал на меня кричать… приказывать мне, как он. Думаю, ты бы сделал так, чтобы я сама, исподволь, отказалась от сигарет. Только с тобой я вдруг поняла, что находилась до этого в золотой клетке или на цепи. Да, там было хорошо, меня любили, но… на воле лучше. А ещё хуже стало тогда, когда я забеременела… мне было запрещено почти всё: операции, тяжести вроде историй болезни, за руль садиться, нервничать… дышать разве что было можно!
— Наверное, тут я вёл бы себя точно так же, — тихо рассмеялся он. — Том просто заботился о тебе, боялся за тебя, и в этом случае я его прекрасно понимаю.
— Да я тоже понимаю, — хмыкнула в ответ я, задумчиво посмотрев перед собой. — Но дела это не меняет, Том как был раньше тираном, так им и остался. Правда, может, сейчас у него это и поослабнет, когда он перестал строить планы по завоеванию мира. У него, кстати, точно получилось бы, я в этом почему-то не сомневаюсь…
Северус снова провёл горячими ладонями по моим рукам, а затем прошептал:
— Я тоже. Но знаешь, что самое интересное?
— Что?
— Десятого мая ты была единственной, кто даже не делал вид, что подчиняется ему. Тебе, наверное, это было не очень видно, но вот я сразу заметил… ошеломление от этого. Немногие решались пройти против Тома, а кто решался… все прекрасно знали, что с ними потом стало. Заметь, даже Беллатриса не стала выяснять отношения, когда он сказал, что женат на тебе… а сама видела, с каким безумием она к нему относилась. А когда ты на его вопрос про ревность ещё и фыркнула и стала заигрывать с Долоховым… если бы я тогда не готовился к дуэли с Томом, я бы от души посмеялся.
— Я действительно его не ревновала, Северус, — усмехнувшись, пояснила я. — Однажды одна студентка поцеловала его у меня на глазах, а я… я хотела тихо развестись, раз уж так получилось, но всё обошлось. А потом одна сотрудница даже сделала так, чтобы я поверила, что она беременна от моего мужа. Но тогда тоже всё выяснилось, хоть и не сразу. Но в обоих случаях я не закатывала сцены ревности. Человек сам выбирает, с кем ему быть, и раз он выбрал не меня… то так тому и быть…
— А меня ты ревновала к Селестине Роджерс, — с улыбкой напомнил Северус, и я, легко поцеловав его, согласилась:
