— Тогда почему ты посылаешь в морг вместо себя Дэнни? Том, вскрытия — это важная часть нашей работы, ведь увидев, отчего умер один, ты можешь спасти десять других, а уж если ты претендуешь на звание самого умного специалиста, то ты должен просто дневать и ночевать в анатомичке… — как только я представил, что мне когда-нибудь придётся хотя бы спуститься в морг ночью и провести там несколько минут, то меня мигом прошиб холодный пот, а к горлу подступил противный комок. Но я из последних сил старался сохранять самообладание, а моя супруга продолжила свою речь: — И если дело только в брезгливости, то тебе придётся забыть про эту блажь, и я возьму твои посещения морга под свой контроль, это уже не вписывается ни в какие рамки дозволенного. А если ты всё-таки поругался с Итаном, то просто признайся, как мужчина, всегда же можно найти выход…
— Хорошо, я больше не буду избегать вскрытий, — прошептал я, закрыв глаза и изо всех сил борясь с нахлынувшими на меня эмоциями. — Я просто… не люблю трупы…
— Том, да что с тобой такое? — в голосе Тины сквозило такое беспокойство, что я невольно открыл глаза и посмотрел на неё. И не зря говорят, что глаза — зеркало души, потому что в этот момент она окончательно всё поняла. — Том, неужели ты… боишься?..
Я ничего не ответил, лишь отвёл взгляд и поджал губы, но эти жесты были намного красноречивее слов.
— Эй… — она нежно коснулась холодной ладонью моей щеки, и я снова посмотрел ей в глаза. — Вот уж не думала, что когда-нибудь узнаю, чего ты боишься…
— Я не боюсь трупов, просто не люблю на них смотреть, — я упрямо продолжал гнуть своё, поскольку мне очень не хотелось признавать за собой каких-либо слабостей, хотя они и были.
— Ну-ну, — скептически протянула Тина, но я лишь раздражённо воскликнул:
— Всё, хватит, я свожу своих бездельников в морг сегодня, и на вскрытия своих пациентов тоже буду ходить, и больше на эту тему разговаривать не желаю, а от Кёртиса ты с этого дня не услышишь ни одной претензии!
— Знаешь… — на удивление мягким тоном начала говорить она, продолжая касаться холодной ладонью моего лица, так что я сразу невольно успокоился. — Я же на самом деле ужасная трусиха. Ты помнишь, как я закричала, когда заметила в ванной в нашем коттедже во Франции того огромного паука?
— Тина, это был маленький паучок… — на моём лице снова появилась бледная тень улыбки, ведь тот паук был не больше монеты, а крики Тины слышно было, наверное, даже в Лондоне.
