Я ничего не ответила, лишь только продолжила целовать его мягкие и тёплые губы, и это тепло потихоньку переходило и мне. Я была счастлива от осознания того простого факта, что смогла сделать приятно человеку, которого любила. И мне так хотелось верить, что это счастье не кончится никогда.
***
Да, жизнь в Хогвартсе потихоньку вернулась в своё прежнее русло. Правда, все окружающие заметили перемены во мне: из того привидения, каким я была в конце декабря, я снова, несмотря на своё обещание Дамблдору, превратилась в душу компании и главного зачинщика всех козней, особенно против Амбридж, которая к тому времени совсем потеряла чувство меры. И вся школа перешёптывалась, что же это был за тайный поклонник, из-за которого произошли такие разительные перемены. Но мне было как-то всё равно на слухи, ведь в правду мало кто бы поверил, а так хоть ко мне не приставали явно, обсуждая всё за моей спиной.
В тот день, примерно в середине января, я пораньше пришла в Большой зал на завтрак, что было для меня совсем несвойственно. Но настроение у меня в то утро было замечательным, потому как всю ночь меня грел в объятиях самый обольстительный и страстный мужчина в этом замке. Поэтому я очень удивилась, увидев в такую рань Невилла на своём привычном месте, с ненавистью разорвавшего только что доставленную газету.
— Привет, Невилл! — поздоровалась я, а затем обеспокоенно спросила: — Что-то случилось?
— Держи, — буркнул он и протянул половинки газеты.
Соединив их вместе, я обнаружила, что на первой странице была фотография безумно выглядевшей женщины с растрёпанными волосами и в тюремной одежде. И я уже видела однажды эту женщину. Заголовок газеты гласил:
— Это Беллатриса Лестрейндж? — вспомнила я имя той сумасшедшей, что повстречала в родительском доме Северуса.
— Ага, — коротко ответил Невилл, а вид у него был крайне подавленным.
— Она… она сбежала из тюрьмы? — уточнила я, так как не понимала, чем мой друг был так расстроен. Но тут к нам подошли Гарри, Рон и Гермиона, а спустя ещё две минуты и Луна.
— Какой кошмар! — воскликнула Гермиона, выхватив половинки газеты из моих рук.
— А министерство всё ещё упрямо отрицает, что Сами-Знаете-Кто вернулся… — протянул Рон, посмотрев в газету через плечо Гермионы.
— Невилл, может, объяснишь всё-таки, чем ты так расстроен? — я присела рядом с ним и положила ладонь ему на плечо. Невилл неуверенно посмотрел на меня, а потом тихо проговорил:
— Беллатриса Лестрейндж и ещё несколько безумных последователей Сама-Знаешь-Кого уже после его смерти запытали до потери памяти моих родителей… И теперь она на свободе…
— Невилл… мне очень жаль… — сочувственно проговорила я.
— Я не оставлю это просто так, Тина. Я отомщу ей… — последняя фраза была произнесена с такой ненавистью и железной уверенностью, что я невольно вздрогнула.
— Как она могла сбежать из тюрьмы? — задумчиво спросила я, ведь на фотографии по соседству эта самая тюрьма была изображена как неприступная крепость посредине океана. Как и рассказывал Том давным-давно…
— Этот побег устроил Волан-де-Морт, — ни капли не сомневаясь, произнёс Гарри, и я с удивлением посмотрела на него. Он тоже поднял глаза на меня, и в этот момент короткого обмена взглядами мне показалось… что Гарри знал это… от первого лица. Я почему-то была уверена в этом.
— Да, Гарри прав, — так же нисколько не сомневаясь, проговорила Луна в своей обычной манере. — Не могла же она переплыть залив, полный ледяной воды, без помощи магии?.. Да и остальные тоже. Я однажды в детстве провалилась зимой под лёд в пруду, который находится у нас в саду. Это было ужасно…
— И после этого ты стала такой странной, Полоумна?! — за нашей спиной загоготал главный красавчик школы, гордый и неприступный Эдриан Пьюси, слизеринец на седьмом году обучения.
Остальные слизеринцы и пара девочек, которые всегда вились вокруг него, засмеялись в ответ, а Луна как ни в чём не бывало старалась не обращать на них внимания. Но меня его тон задел до самой глубины души.
— Эй, Пьюси! — крикнула я, и он и остальные изумлённо уставились на меня, видимо, поразившись моей наглости. — А тебе слабо искупаться в холодненькой водичке посреди зимы?
— А тебе, Велль? — с вызовом переспросил гордый красавец, как только пришёл в себя. Он явно не привык, чтобы с ним разговаривали в подобном тоне.
— Да мне-то точно нет, я же не такая слабачка, как ты, — я подошла к нему на два шага ближе и дерзко посмотрела прямо в холодные голубые глаза.
— Спорим, что слабо? — Пьюси протянул мне свою большущую ладонь, и я незамедлительно уверенно пожала её.
— Спорим, — со сталью в голосе ответила я, не сводя с него взгляда. — На желание. Если я не искупаюсь в проруби в этот четверг, то выполню любое твоё желание…
