— Мисс Велль, как вы объясните своё поведение? — профессор Флитвик недовольно посмотрел на меня, но я прекрасно знала, что в душе он был мягким и абсолютно неконфликтным человеком, и поэтому я могла из него верёвки вить. В отличие от декана другого факультета, с которым у меня, судя по всему, тоже намечался разговор, причём весьма непростой.
— Профессор Флитвик, простите меня, пожалуйста. Я уже пыталась объяснить профессору МакГонагалл и профессору Снейпу, что сегодня Крещение, православный праздник, и в этот день принято купаться в проруби, — я переложила сумку в левую руку, а правой подняла перед ним простой металлический крестик, висевший у меня на шее на белой льняной верёвке. — Вот, видите, я вас не обманываю.
Судя по всему, декан Когтеврана не отличался такой наблюдательностью, как декан Слизерина, и не понял, что я, мягко говоря, не в совсем трезвом состоянии, да и бутылку на льду он тоже заметить не успел. Так что, улыбнувшись, пропищал:
— Я вас понял, мисс Велль. Но в следующий раз всё же постарайтесь не шокировать нас так своим поведением.
— Разумеется, сэр, — широко улыбнулась я и быстрым шагом вышла из кабинета, радуясь, что смогла выйти сухой из воды. Образно выражаясь, конечно, ведь я вся насквозь промокла после купания.
Войдя в спальню, я бросилась на свою кровать и засмеялась в голос от всего произошедшего за последние полчаса. Да, алкоголь точно сделал своё дело, и я ни капли не боялась ничего вокруг. Через пять минут в спальню влетели мои соседки и, восторженно вскрикивая, стали наперебой рассказывать, кто что говорил по этому поводу и как досталось за нашу маленькую шалость Эдриану Пьюси. Я лишь только смеялась на их слова, не в силах произнести хоть слово.
Спустя двадцать минут, когда уже совсем стемнело, я отчётливо услышала стук в окно. Открыв его, я увидела записку, и всё тем же мелким и аккуратным почерком в ней было написано:
Но тон, в котором она была написана, крайне мне не понравился, так что я, как героиня известного романа[1], решила, что подумаю об этом завтра, и со спокойной душой легла спать.
***
На следующий день первым же занятием было Зельеварение. Честно говоря, я просто ужасно себя чувствовала после вчерашнего, и уже хотела было прогулять занятие, но потом всё-таки подумала, что этот мой поступок ещё больше разозлит Северуса, поскольку я так и не пришла к нему в кабинет накануне вечером. Так что, собрав остатки мужества, я направилась в сырое и холодное подземелье.
Я была права: Северус был в гневе. А если быть точнее, в бешенстве. Все считали, что это из-за того, что студент его факультета вляпался вчера в переделку, но я-то прекрасно знала правду — он так вёл себя из-за меня. Поэтому я благоразумно старалась не смотреть на него, да и вообще лишний раз не шевелиться, но у меня ничего не вышло.
— Тина… — шёпотом обратился ко мне Невилл и потряс меня за плечо. Его голос донёсся до меня словно через толстый слой ваты, и я всё никак не могла понять, что тот от меня хотел.
— Мисс Велль! — зло обратился ко мне Северус, когда подошёл к нашей с Невиллом парте, но я только обессиленно подняла голову и посмотрела на него мутными глазами.
Голова раскалывалась, я вся горела. Комната покачнулась передо мной, и на секунду я потеряла сознание. Мигом очнувшись, я почувствовала, как сильные руки Северуса, обычно такие тёплые, а теперь показавшиеся мне ледяными, обхватили меня за плечи, не дав мне упасть на каменный пол. Северус подхватил меня на руки и быстрым шагом направился прочь из подземелья по пустынным коридорам. За это время я ещё три или четыре раза то теряла сознание, то приходила в себя. Наконец, мы оказались в больничном крыле.
Северус аккуратно положил меня на одну из кроватей, и в тот же момент к нам подбежала мадам Помфри. Приложив свою холодную руку к моему лбу, она воскликнула:
— Северус, она же словно в огне!
Целительница быстро побежала в свой кабинет, а Северус подошёл ко мне и обеспокоенно посмотрел на меня, прекрасно понимая, что ни одно его зелье мне не поможет.
— Что мне сделать, Тина? — с отчаянием в голосе прошептал он, крепко сжав мою руку.
Всё-таки поняв, чего от меня хотели, я прошептала:
— В моей тумбочке лежит синяя аптечка, принеси её, там есть нужные лекарства, они помогут.
— Хорошо, — коротко произнёс он в ответ и исчез из виду.
Минут через пять снова появилась мадам Помфри и предложила выпить мне какое-то зелье, и я послушно выполнила её просьбу. Затем минут через двадцать в больничное крыло снова зашёл Северус с моей аптечкой. Я указала, какие лекарства мне нужны, и он достал их и дал мне немного воды, чтобы запить таблетки.
Где-то через час температура начала спадать. Всё это время мадам Помфри и Северус не отступали от меня ни на шаг.
— Северус, я не понимаю, почему моё лекарство действует так медленно? — обеспокоенно спросила его целительница, ведь она не видела, что я принимала другие лекарства, поскольку в этот момент была в своей комнате. — У других жар проходит через десять минут…
