— Вы восхитительны, — улыбнулся я, пытаясь понять, пошутила ли надо мной милейшая хозяйка таверны или же взаправду добавила в мой будущий напиток чье-то счастливое воспоминание. — Взял бы и влюбился в вас, будь я хоть чуточку старше. Или вы и без того варите приворотное зелье?
И мы рассмеялись вместе.
— Интересное предложение, — ответила она сквозь заливистый смех. — Но, боюсь, занято твое сердце, Альвер, хотя жених ты, конечно, завидный.
— На самом деле, оно еще как свободно, — вздохнул я. — Пустует уже лет эдак десять как. И вряд ли кто в ближайшую вечность сможет его занять.
Конечно же, я улыбался: я так делаю почти всегда. Но все же в моей улыбке явственно сквозила грусть. Не могу понять, почему я сказал это незнакомому человеку: видимо, Асвейде сама по себе располагала незадачливых посетителей к подобным откровенным разговорам.
Уже довольно долгое время история моих романтических взаимоотношений с девушками не изобилует событиями — мягко говоря. С Таиной, последней девушкой, которую я, быть может, любил, мы расстались уже давно и не при самых приятных обстоятельствах. С тех самый пор я ни разу не испытывал это чувство — вон, даже в во всех отношениях прекрасную нат Эрнис Хинтервальд так толком и не смог влюбиться, хотя в свое время честно старался. Не то чтобы Таина так сильно запала мне в душу, нет, о ней я думать давно забыл и вспомнил за все это время только сейчас, и то исключительно потому что разговор нечаянно принял такой поворот. В чем я же, честно говоря, и был виноват. Просто… я так долго ни в кого не влюблялся, что уже несколько разочаровался в наличии у себя подобной восхитительной способности.
— Ты слишком самонадеян. Еще припомнишь моим слова, когда будешь бегать за своей избранницей.
Сказать о том, что я поверил, было бы непростительным блефом, однако я решил не противоречить замечательной хозяйке, дающей такие интересные, заманчивые, но вряд ли правдивые предсказания. Все равно ее не переубедишь: что ожидать от разговора на подобную тему, если я не смог даже спокойно уйти из закрытой таверны, не обсудив множество разнообразных вопросов и не попробовав лучший в Мире мирлид?
— Вот сейчас внушите мне эту мысль, и правда буду, — решил согласиться я. Чем только Духи не шутят — а уж драконы тем более.
— И правда будешь, — серьезно заверила меня Асвейде. — Поверь бабушке, я редко ошибаюсь. И на такие темы и вовсе никогда.
— Вы предсказательница? — поинтересовался я.
— Ох нет, что ты. Я всю жизнь работала библиотекарем в Винтуоне, соответствующем заведении. Столько всего перечитала за все это время, аж самой страшно становится!
Мои глаза загорелись негасимым интересом. В Винтуоне, центральной библиотеке! Самой большой и самой-самой центральной в Нортайле.
Библиотекарем! Всего одно слово, а сколько всего может рассказать о милой старушке Асвейде, владелице тихой таверны.
— А почему вы решили уйти оттуда? На подобную работу ведь претендуют полчища людей.
— Я же сказала: «всю жизнь». Ничего и не решала, так и работала припеваючи — до тех пор, пока не умерла.
До тех пор, пока…что?
В какую-то дою секунды я думал, что всего лишь ослышался.
— Не взирай на меня столь осоловело, Альвер., - усмехнулась нат, пододвигая ко мне большую кружку темно-синего, блестящего, головокружительно пахнущего напитка. — Я провела настолько много времени за всевозможными магическими книгами (в том числе и по темной магии, скажу по секрету), что в один прекрасный день сумела договориться с собственной смертью. Это не так сложно, как кажется. К тому же, с тех пор, на самом-то деле, не так уж много и изменилось. Я все так же материальна. Ну, почти. Но кто из ныне живущих людей может в полной уверенности утверждать о своей материальности, если каждый атом наших тел на девяносто девять и девять десятых процента состоит из пустоты? Да, еще я могу выглядеть на какой угодно возраст, но и это я могла делать еще при жизни. Вот только одно и вправду заметно поменялось: из такого грязно-серого и скучного мой настоящий цвет глаз превратился в нынешний, и это я уже изменить по какой-то причине не в силах. Забавно, что это меня просто не может не радовать. Тем более, не зря же я стала призраком улицы Янтарей, верно?
— Вы…
По какой-то причине я не мог произнести это слово вслух. Мне казалось, что это прозвучит как оскорбление, что ли. Однако Асвейде вздохнула, села рядом со мной, доверительно посмотрев мне в глаза, и все сказала сама:
— Призрак. Фантом. Наваждение, возможно. Ведьма с огромным послежизненным опытом. Можешь называть, как хочешь. Но лучше, конечно, просто Асвейде.
— Давно? — я не мог не спросить, хотя прекрасно понимал, что все мои вопросы могут прозвучать грубо и даже цинично. Уберегало от самоуничижения меня только то, что хозяйка, похоже, была совсем не против поговорить на затронутую тему.
— Время для фантома — понятие относительное. Не так уж и давно, по моим, естественно, меркам. Лет семьсот. Но я уже давно перестала считать, просто сбилась в один день, плюнула и забыла.
