Черты ее лица как будто сглаживались, медленно и почти незаметно омолаживая женщину. Теперь я мог видеть определенные несоответствия: выражение лица то и дело на какую-то долю секунды влияло на возраст, заставляя ее то молодеть, то снова стареть; мог видеть и то, что ее аура при движении непривычным образом колебалась, и как раз такого колебания, по законам теории магии, не должно возникать у настоящих, живых существ — вроде бы. Потому что поди еще разбери этих вероломных магов. Мало ли, что кому и в какой момент времени в голову взбредет: кто-то может и с собственной аурой на радость народу похимичить, навести пару-тройку простеньких недолговременных иллюзий. Делов-то. При таком раскладе дел аура и пропасть минуты на две может, что уж говорить про безобидные колебания.
И все же эти несоответствия я мог видеть только сейчас, уже все зная, иначе бы и не подумал даже обратить внимание, а тем более — строить какие-либо невразумительные, а возможно, и оскорбительные догадки. Порой мы видим только то, что хотим видеть, частично додумывая, спасибо за это бурному воображению, или же не замечая очевидного.
Плохое качество. Не подходит оно магу, а уж магу-исследователю и вовсе. Что ж, возьму очередной свой недостаток на заметку, успокаивая себя бессмертным изречением: «Недостатки — это не плохо, плохо — не обращать на них внимание».
— Не слабо я тебя загрузила, — сделала вывод Асвейде, всматриваясь в мое серьезное и задумчивое лицо. В какой-то мене комическая картина, между прочим. — Пей. Придешь в себя и наконец вспомнишь, что еще и не такие удивительные штуки в этой жизни случаются.
Спасибо, — только и смог выговорить я.
Избыток впечатлений, вихрем ворвавшийся в мою голову, буквально валил меня с ног и затуманивал мое сознание, и без того не шибко ясное. Однако несколько глотков лучшего в городе — да и во всем Мире, я уверен — мирлида быстро привели меня в чувство: по крайней мере, я уже был способен издавать относительно членораздельные звуки, не прилагая к этому вселенских усилий. А ведь всего лишь пять минут назад подобный поступок граничил для меня с героизмом.
Вот что значит — чудодейственный магический напиток от доброй хозяйки-фантома. Это я понимаю.
— Воспоминание одной прекрасной и чертовски талантливой девушки о яростной грозе в глубокую летнюю ночь. Нравится?
— Еще бы. Одна формулировка звучит внушительно, что уж говорить про само воспоминание. Надеюсь все же, что там не приворотное зелье, а то, чего доброго, влюблюсь, в эту самую девушку — и что? И ищи-свищи по всему Миру. Зато ваше давешнее предсказание сбудется, побегаю за ней я и вправду знатно.
Асвейде рассмеялась:
— Вот и длинные предложения, и юмор. Хороший знак. Ты снова начинаешь напоминать самого себя.
— Юмор — мой старый добрый друг. Неизменно спасает в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях, да еще и взамен ничего не берет. А какого друга еще можно желать?
— «Безнадежная ситуация». Такого комплимента мне еще не делали, — обрадовалась хозяйка.
Нет, в самом деле, обрадовалась.
Но я все равно запнулся. Ох, неудобно получилось.
— Но я не…
— Вовсе не имел в виду меня, знаю-знаю, — закончила за меня Асвейде, в шутку закатив глаза. — И все же, дай мне порадоваться. Эпитет, которым ты меня нечаянно наградил, пришелся мне по вкусу. Время и фантомное состояние так извратили мои предпочтения, Альвер, как подумаю, так самой смешно становится.
Я облегченно улыбнулся.
— И мне совсем не следует извиняться?
— Нисколько. Брось.
Над стойкой размеренно тикали часы, напоминая о том, что день, как и все остальное на этом свете, все же не вечен.
— Спрашивай, найт Альвер.
— Простите?..
— У тебя вопрос в глазах написан еще с самого твоего появления. Я всегда это вижу, недаром же столько лет пробыла библиотекарем. Спрашивай.
Знали бы вы, нат Асвейде, сколько вопросов у меня накопилось за последнее время.
И я выпалил:
— Почему изменения в прошлом не меняют будущего?
Откуда я знал, что у нат есть четкий ответ на этот вопрос? Ниоткуда. Всего лишь интуитивно пошел ва-банк — и ведь не ошибся.
— Ураганы, — коротко ответила Асвейде. — Их воля.
— Разве у них есть подобная воля? Непредсказуемость, требовательность — да. Но воля?
— У некоторых — есть. На них все и держится. Все временное развитие, я имею в виду.
За окном начинало темнеть. Оба солнца клонились к горизонту, заставляя целый Мир гореть красноватым светом. Всегда любил закаты. Но сейчас и не обратил на него внимания: уже в который раз за день я просто думал, практически потеряв связь с окружающей действительностью.
— Но ты не до конца прав, Альвер. Время может быть переписано, — добавила нат.
— Как?
— И снова воля Ураганов. Только она. Спрашивай еще. Ведь это не единственный твой вопрос?
