Странное дело, раньше съеденной мной порции мне хватило бы, чтобы насытиться, но сейчас голод лишь слегка притупился. Видимо так и должно быть, молодому телу требуется куда больше пищи. И я был бы не против повторить порцию рамёна, однако я здесь не совсем за этим. Вторая, более крупная заначка, предназначенная для самых крайних случаев, находится именно здесь, запрятана буквально под носом у ростовщика Чхве. Узнай он, что на самом деле находится у него на передержке, боюсь нашим приятельским отношениям пришёл бы конец. А так, он считает что держит у себя лишь малозначащий ящик, даже без содержимого, настолько он лёгкий. Осталось мне только придумать, как заполучить его, ведь теперь мне вряд ли кто-то поверит, если я заявлю, что я — погибший Ким Му Хён. Впрочем, у меня есть один вариант, который должен сработать.
— Извините, — подозвав к себе Ханыль с вежливой улыбкой, будто извиняясь за свою выходку, я сделал новый заказ. — Я хочу заказать макколи* на пятерых, будьте добры.
Нет, мне никто не подал бы макколи просто так, да и пить я пока что не собирался. Это кодовая фраза, которую когда-то придумал Чхве Ёнджэ, чтобы встречать особенных гостей на пороге своей конторы. В его лапшичной столы рассчитаны не больше чем на четверых. И если пришедший гость заказывает макколи на пятерых, это означает, что он желает заглянуть на огонёк к самому ростовщику. Мне оставалось лишь усмехнуться, заметив смятение на лице ничего не подозревавшей Ханыль.
— Вы не ошиблись, молодой человек? — неуверенным тоном спросила она, оглянувшись по сторонам, будто убедившись, что их никто не слышит больше.
— Нуна*, отведите меня к вашему дяде, Чхве Ёнджэ, пожалуйста. Я должен обсудить с ним нечто крайне важное, и поскорее.
Повезло, что племянница Чхве не начала ругаться и решилась провести меня к дяде. Судя по её лицу, она сильно удивилась моей осведомлённости. Светлый зал лапшичной сменился полутьмой ведущих вниз коридоров. Забегаловка снаружи кажется действительно небольшой, но стоит только зайти за шторы, разделявшие зал и ростовщическую контору, как ты будто попадаешь в совсем другой мир. Здесь больше не пахнет ароматной едой, а воздух пропитан ароматами табака, пыли и сырости. Давненько я здесь не был, но в целом, ничего и не изменилось. Мне даже проводница не нужна была, и сам бы нашёл дорогу к кабинету в конторке Чхве. У него внутри тоже всё на своих местах, та же старая мебель, ковры под ногами и семейные фотографии семьи на полках. К слову, сам он тоже никак не поменялся. Вот уж кто-кто, а он словно замер во времени.
Чхве Ёнджэ — до жути вредный тип, хоть с виду и выглядит добрым старичком, но на деле тот еще скряга и скупердяй. Однако, пусть у него и скверный характер, но он верен своим принципам. Они у него тоже, своеобразные.
— Аджосси*, к вам гость, — Ханыль поклонилась своему дяде и скрылась за дверью, что со скрипом закрылась, оставив их наедине.
Я подошел чуть ближе к письменному столу, за которым сидел Чхве. Он не очень рад меня видеть, но все же любопытно рассматривает моё лицо и не прогоняет прочь. Не самый плохой расклад. Настроение у старика бывает и куда хуже. А это значит, что у меня есть все шансы на успех.
— Кто ты такой и почему заявился ко мне? — грубый тон не заставил себя ждать. Ёнджэ не доверяет незнакомцам, что в общем-то странно, учитывая характер его работы. — Хочешь денег? Учти, я редко даю в долг малолеткам. У вас сроду денег нет, чтобы потом вытряхивать…
Несмотря на неприятные слова, я не обманывался, Чхве во мне заинтересован. Слова о том, что он редко даёт в долг малолёткам чистая ложь. На моей памяти он ни одному пацану денег на руки не выдал. Но он говорит со мной, я в его кабинете, хотя прочих он бы уже выгнал взашей. И кажется, я догадываюсь, чем вызван этот заинтересованный взгляд, который был сосредоточен на моем лице. По молодости мы часто работали вместе с Ёнджэ, и если этому хрычу не отбило память, то он узнал подозрительно знакомые черты.
— Нет, аджосси, я пришёл не за этим. Вы ведь знаете, кто такой Ким Му Хён по прозвищу Тень? — заданный мною вопрос подогрел интерес ростовщика, так что тот наклонился вперед и с большим усердием принялся сканировать глазами моё лицо, словно пытался сравнить его с образом из своих воспоминаний.
— Допустим. Я знал этого гаденыша с молодых лет, я даже кое-чем ему обязан. Только такое дело, малец, недавно…
— Он погиб, я знаю, — нарочно перебил я Чхве, заметив на лице старика тень печали. Я не мог подумать, что его действительно хоть немного заденет случившееся. Сосредоточившись на диалоге, я свел брови к переносице, чтобы показать боль от утраты так же, как это сделал сам Ёнджэ. — Ким Му Хён… Ким Му Хён мой родной отец.
Я не стал говорить больше ни единого слова, позволил собеседнику переварить информацию. К тому же, чем больше лжи, тем сложнее все держать под контролем. Пусть старик сам себе додумает остальное. Так будет проще. В конце концов, мы не были настолько близки, чтобы он обязан был знать о существовании у меня сына.