Ответ на этот вопрос отсылает нас в не столь далёкое прошлое, во времена японской оккупации Кореи, а точнее, в 1943 год. В тот год на территорию корейского полуострова упал крупный метеорит. Его приземление на нашу землю ознаменовало целую новую эпоху. Что-то этот камень сломал в мироустройстве, отчего повсеместно начали возникать подпространственные каверны. Каверны породили монстров и ресурсы, а вместе с ними возникли и дары. Кто и как распределил их среди людей непонятно, но ясно лишь то, что дары появились у коренных корейцев, чьи рода жили на этой земле столетиями. Иностранцы, как бы они не старались, дарами завладеть не смогли. Даже дети иноземцев, зачатые вместе с владетелем дара не получают эту силу по наследству. И всё бы хорошо, но дар, какой бы он необычный и мощный ни был, не делает человека всесильным. Одна пуля, пущенная одарённому в лоб, точно также принесёт ему смерть, как принесла бы её и простому крестьянину. В этом плане, мы такие же, как и все прочие люди. В остальном же, разница между нами зависит от типа дара. А их, как известно, не меньше пары десятков. Самый известный из всех даров, дар огня, он подвластен семье, стоящей во главе Чеболя Хёндай. Их компания, Хёндай Моторс, основана в 1957 году, спустя четырнадцать лет после падения метеорита на полуостров. В то же время, у них появился яркий, сильный, обладающий даром огня наследник. Именно он, маленький несовершеннолетний наследник семьи пошёл и собственноручно сжёг врагов своих родичей. Но не будем погружаться в хитросплетения и интриги бизнеса. Появился наследник и появился, чего бухтеть. В те времена вообще много чего появилось. Только вот, к сожалению, дары не дали Корее свободу. Союзники выгнали Японию с полуострова после победы во второй мировой, но и не подумали уходить. Они заняли Корею, пусть и более гуманным способом. Что касается моего дара, то для меня он стал и даром, и проклятьем.
Долгое время коалиция западных стран держала Корею под строгим надзором именно из-за одарённых. Всё же, как к этому вопросу не подходи, а угрозу одарённые для захватчиков составляли. В этом деле враг пошёл на хитрость, позволяя семьям одарённых возвышаться над простыми людьми, разводя их по разные стороны баррикад. И поскольку большинство семей с дарами изначально считали себя выше прочих, этот расчёт оказался верным. А я, я никогда не был особенным, скорее даже наоборот. Я был как многие. Я чувствовал единение со своим народом. И когда во мне проснулся дар, я едва не начал презирать сам себя. Благо, что вовремя одумался и поставил эту силу себе на службу. Именно из-за дара я бросил школу, ведь всех учащихся раз в полгода проверяли на наличие потусторонних сил. Характер же моей силы предопределил мою дальнейшую судьбу. Тьма, тени и холод, вот моя стезя.
Уже в шестнадцать я встал во главе своей маленькой банды, набранной из таких же беспризорных парней, как и я сам. Моё лидерство никто не смел оспорить, ведь я был физически сильнее, а ещё мог управлять тенями. Они укрывали меня, словно одеялом, пряча от посторонних глаз. А когда нужно, они нападали на моих врагов, обжигая тех потусторонним холодом. Благодаря этому, банда Трёх Холмов быстро набрала силу.
Прежде всего, мы обеспечили наш район безопасностью, освободили его от гнёта прочих банд и уберегали его и мирных граждан от уродов по типу тех же Скорпионов или банды Семи Звезд. За это местные жители сами несли нам деньги, желая помочь, ведь мы никого не грабили, не били, а лишь помогали. Затем, став чуть старше, я установил связи с несколькими чеболями, вернее, с отдельными уполномоченными их лицами, которые позволяли нам поставлять их ресурсы заграницу не совсем законным образом. Благодаря им мы имели стабильный доход и много связей. Все работало как часы, а нас уважали.
Одарённый во главе банды — редкость, крайняя редкость. Обычно это давало нам особые преимущества. Я был молод и силен, нередко собственноручно выполнял задачи и в каждой вылазке лично обеспечивал силовое прикрытие. Мне не требовалось прилагать больших усилий в драках. Мой дар не был развит полностью, но этого хватало, чтобы внушить врагам страх перед моей силой. Меня прозвали Тенью. Для врагов я и был той самой тенью, что следовала по пятам, куда бы ты ни шел. От меня нельзя было избавиться, и я всегда был за их спинами, источая холод и мрак. Со мной было проще договориться, нежели сражаться. И если бы не мой относительно миролюбивый характер, я мог бы воевать и воевать, наживаясь на проигрышах своих врагов.