Можно было все свалить на возвращение в Меридиан Фобоса и, чтоб его, Седрика, каким-то образом возобновившим свое влияние на Элион, с тех пор ничего не желающую слушать. Но Калеб привык быть честным и объективным – все началось задолго до этого. И Разз – последний лабораторный Шептун с чистой, как лист пергамента, памятью, появился совсем не случайно. Поначалу негласно считалось, что этот мальчишка – одно из последних творений князя, очередная экспериментальная модель, просто не успевшая «вылупиться» до свержения Фобоса, но чем больше Калеб наблюдал за парнишкой, тем более «шитой белыми нитками» казалась эта версия. Все же на големах – не избежал этого и сам Калеб – стояло что-то вроде печати личности их творца – и эта «печать» Разза говорила о ком угодно, но только не о жестоком князе. Калеб не мог бы объяснить, в чем тут было дело – но уверенность возрастала с каждым днем, а уж когда его самого образно отправили в отставку, сомнений совершенно не осталось – автором новой модели была сама Элион. А ведь начать разработки она должна была давно – когда Калебу еще искренне казалось, что между ними все замечательно. Потребовать у королевы объяснений было не так уж трудно:
– Я всю жизнь не то, чтобы завидовала Корнелии, когда завидуют, это все-таки негативное чувство, а я ею искренне восхищаюсь, но все равно, почему у кого-то должно быть все, а у других… Корнелия не просто красивая и популярная, понимаешь. Она… смелая, решительная, целеустремленная, знающая себе цену и в то же время невероятно самоотверженная. Хотя теперь, конечно, с моей стороны некрасиво говорить, что ее жизнь намного лучше моей. Я и не о жизни. Я о ней самой, понимаешь? Она была бы гораздо лучшей королевой чем я. Собственно, она могла бы быть НАСТОЯЩЕЙ правительницей, а не просто живым символом Души Мира. Своей завистью я делаю хуже только себе же. Вот и у нас так получилось… Знаешь, когда мы были… ну, не совсем маленькими, лет по семь-восемь, кажется, ей подарили праздничное платье. Совершенно потрясающее: зеленое платье с золотым шитьем, там был узор каких-то листьев. Все так восхищались. Но праздничные наряды никто не носит каждый день, а маленькие девочки растут чуточку быстрее, чем в жизни случаются праздники, вот и получилось, что Корнелия выросла из этого платья, успев его надеть всего пару раз. Я в детстве была очень маленькой, выглядела куда младше сверстниц, мне это платье было как раз. Корнелия категорически против была дарить мне “ношеную” вещь, но я была в ужасе от того, что такое замечательное платье она просто отправит в помойку, поэтому я ее убедила… Чтобы самой очень скоро убедиться, что платье-то именно на Корнелии было ПОТРЯСАЮЩИМ. Не то, чтобы оно мне не подошло… Но все равно, оно на мне выглядело именно тем, чем и было: донашиваемой вещью с чужого плеча. Надо БЫТЬ Корнелией, чтобы… а, не важно! В школе я была тенью Нели, праздничное платье за ней донашивала, а теперь еще и мечту с чужого плеча себе собралась присвоить. Это было даже не столько подло по отношению к ней, сколько унизительно. Хотя бы на мечту я имею право свою собственную?! Правда, как выяснилось, я еще хуже Корнелии сама представляла, чего, собственно, хочу! – неожиданно тихо добавила она тогда.
Разз был тихим восприимчивым и вообще очень походил на саму Элион. Наверное, в той же степени, что Калеб и Корнелия были схожи между собой по характерам. Казалось бы – что может быть лучше единства душ…
Надо сказать, с тех пор, как Элион взяла в привычку коротать все свободное время в яблоневом саду около Змеиного грота, Разз очень вежливо даже не пытался о себе напоминать. При королеве он исполнял роль не то секретаря, не то даже какого-то духовника, кажется, и не заметив «отставки» на романтическом фронте. Калеб, разумеется, такого не умел. Да и не для того он выкладывался на сто десять процентов, жертвуя всем ради королевства, чтобы теперь все полетело оборотню под хвост из-за податливой психики наивной влюбчивой девчонки, судящей о людях не по их делам, а по смазливым физиономиям и умении болтать красивости! В принципе, сообразив уже, что на этом поле ему не переиграть, Калеб больше из отчаяния выбросил последний козырь, вскользь заметив, что у Корнели мечту красть, безусловно, некрасиво, а как насчет Оруби? Недостойная попытка тут же была справедливо наказана по полной программе:
– Тебе известно, что такое монопсония? – совершенно неожиданно спросила Элион.
– Я в экономике не слишком – это к Галгейте, – слегка дезориентированный столь резкой сменой разговора пробормотал военный советник.
Еще во времена жизни у князя “неправильный” Шептун старался узнать о мире все, что только мог: пытался он и в экономике разобраться. Вот только подвернувшейся книгой на эту тему в библиотеке Фобоса непонятным образом оказался написанный одним землянином “Капитал” - книга произвела на Калеба значительное впечатление, но исключительно социальным своим посылом.
