– А, чтоб тебе провалиться, старая грымза! – рявкнула Корнелия, проводя глубокую трещину под ноги Нериссы. Та, кажется, при прошлой их встрече, умела летать…
«Стало быть – разучилась!» – заключила Вилл, когда противница с нечеловеческим воем рухнула вниз. На мгновение девушке показалось странным, что Нерисса даже не пытается удержаться или атаковать, но этот уже совершенно безумный крик все ставил на свои места. Конечно, чего еще может бояться человек, полвека вынужденный провести в каменной могиле?
Отправленные Тарани серией залпов в сторону князя огненные шары повернули обратно – пугающей лавиной пламени. Тара вскинула руки, останавливая надвигающуюся стену ревущего огня, зажигать который было гораздо проще, чем гасить – с магией или без – а развеяв ее, обессиленная повисла на руках у Вилл и Корнелии.
– Вы заигрались, девочки, – медленно произнес Фобос. – вы мне надоели!
Трава у его ног ссохлась и почернела, по устроенному Ирмой потопу пробежала ледяная корочка – магия Разрушения, погибель в чистом виде, противостоять которой умела только Элион, находящаяся сейчас безумно далеко – жадно поглощала энергию из всего окружающего мира, прежде чем обрушиться на этот же мир с неотвратимостью топора палача.
– Барьер, девчонки! – завопила Вилл. Противопоставить чистому Разрушению им было нечего, но остановить его, отгородив от мира так, что колдовство вынуждено будет тянуть силу из жизни самого Фобоса – это они могли. Впятером могли гарантированно, но успевали только трое…
Фобос даже не шелохнулся, когда Корнелия взметнула руки, заставив несколько извивающихся корней выползти из дерна и заключить его в кольца. Деревянные щупальца ссыхались и трескались прямо на глазах – чужая магия тоже служила источником для Разрушения. Огненные шары осыпались инеистой пылью в паре сантиметров от неподвижного лица князя.
На реке в квартале от дома Ирмы – кажется, как раз в ту сторону удалились Ирма с Хай Лин и Седрик (развороченная улица оставляла след не хуже хлебной крошки Ганса и Греттель) – поднялась и с рокотом рухнула вниз настоящая цунами.
- Все вместе, ну же!
========== Нерисса ==========
– НЕЕЕТ!!!
Холодные сырые стены, казалось, готовы были раздавить, неотвратимо вырастая со всех сторон. Края трещины в обрывках дерна и травы сползались, словно готовая захлопнуться пасть, чтобы навсегда оставить ее похороненной заживо. Следовало что-то предпринять, пока стены не осыпались, но Нерисса не могла заставить себя даже думать, не говоря уже о попытках делать что-то осмысленно – только с рвущим горло криком царапала земляные стены скрюченными пальцами, цепляясь за обрывки корней и царапаясь о камни, еще скорее обрушивая их.
– Нет! Нет! Нет! Только не опять! – глаза застилала багровая пелена, волшебница, должно быть, содрала руки до мяса, но боли не чувствовала, одержимо бросаясь на рассыпающиеся стены. В мягкую почву под ногами ступни утопали до щиколоток, словно Хиттерфилд стоял на зыбучем песке… – Не надо, не надо, не надо…
Наверное, слов в ее крике было не разобрать – он давно уже звучал сорванным полузвериным воем. Уже утопая в багровом забытье, Нерисса почувствовала, что с ее сознанием происходит что-то странное… даже для ее весьма своеобразной нормы – странное!
Седрик зря не воспринял всерьез с надоедливостью комаров наседающих Стражниц. Любые их атаки были для него скорее раздражающими, чем опасными, но и отмахаться от надоед было просто нереально. Ирма благоразумно держалась в арьергарде, от попыток чем-то в нее запустить закрываясь гибким щитом уплотненной воды, а ее подруга кружила с такой скоростью, что от попыток даже не зацепить ее, а просто отследить траекторию, у лорда начинала кружиться голова. Однако трудно было воспринимать это всерьез. Трудно было, пока змеелюд не оглянулся, обнаружив, что слишком опасно приблизился к реке – чего эти две гаановы демоницы, конечно, и добивались. Все же эта их попытка заморозки притормозила ему мышление – иного объяснения Седрик не видел. И устремился было в противоположную от реки сторону, когда пухленькая Стражница вскинула руки, вслед за которыми сияющей на солнце стеной – огромной даже с точки зрения змеелюда – взметнулись воды реки, чтобы в следующий момент обрушиться на его голову…
Поток чужих мыслеобразов и чувств – ленивых и прохладных чувств рептилии, остающихся таковыми даже в крайнем раздражении, слегка отрезвил Нериссу, но от отголоска оглушающего удара обрушившейся волны в глазах потемнело. Седрик, испытавший это в полной мере, должен был хоть на несколько мгновений потерять сознание – какой бы крепкой у змеелюдов ни была голова! «Что происходит?»
