Развернув за плечи стоящую с закрытыми глазами, практически уткнувшись лбом в его шею, Нериссу – та неожиданно легко, как лунатик, подчинилась – князь демонстративно, словно бы подтверждая приглашение, отвернулся от Стража Башни. Исчезнуть он вполне мог бы из любой позиции… И материализовать меч снова было делом доли мгновения… Судя по безумным глазам и вздувшимся жилкам на висках и шее Эндарно, его голову как раз посещали те же мысли. Фобос знал натуру Эндарно не менее глубоко, чем тот – его. И не мог не знать, что удар в спину, с точки зрения действительно благородного воина – это крест на чувстве собственной чести, моральной гибкостью Страж Башни не отличался. А тот знал, что князь не нападет из такой позиции первым. Ведь, если до боя так и не дойдет – победителем по умолчанию останется все равно Фобос, от которого Эндарно заставит себя проглотить все пережитые оскорбления. Куда ни кинь – незамаранным уже не остаться…
– Будь ты проклят! – повторил Страж Башни недавние слова Нериссы, бросая копье Одина в Фобоса с таким видом, словно стрелял себе в висок.
– Эндарно, его нельзя так использовать! – как всегда, пусть на долю мгновения, но неизбежно запоздав с предостережением, воскликнул Оракул, когда копье золотистой молнией уже выскользнуло из пальцев его старинного друга. Когда выбор уже был сделан.
Фобос не шевельнулся. Пальцем не повел, чтобы вновь создать в ладони черный меч Разрушения, чтобы блокировать удар, не попытался уйти с траектории полета копья – хотя той доли секунды ему вполне хватило бы и на то и на другое. В какой-то миг до Элион дошло, что он НЕ СОБИРАЕТСЯ этого делать – обычно соображать в доли секунды отнюдь не входило в список – не слишком-то длинный – ее талантов. Но время явно замедлилось, став густым и тягучим, как мед, при желании сейчас можно было бы отсчитывать даже не мгновения – их тысячные доли. Окружающие, словно мухи в этом застывающем меду, едва шевелились, только золотой росчерк копья не полз, а все равно летел. Элион рванулась вперед, не веря, что успеет даже коснуться этой идеально прямой молнии, а если и сумеет – брошенное с такой силой, копье даже не замедлит полета, мимоходом сбив ее с ног и протянув немного за собой… Зажмурившись, девочка сомкнула пальцы, ожидая, что они встретят пустоту…
– Элион!
Порой, когда ожиданиям не суждено оправдаться, это отчего-то отнюдь не огорчает. Ожидаемого рывка, способного вывернуть руку из плечевого сустава, тоже почему-то не последовало, теплая деревянная рукоять легко улеглась в ладонь, совсем не привычную к какому бы то ни было оружию. Даже слишком тяжелым копье не оказалось – на вид оно выглядело куда массивнее.
– Открой глаза – немедленно! – прозвенел металлом холодный властный голос совсем рядом. Эля, поежившись, подчинилась. – Из всех твоих выходок, ты, несносная маленькая выскочка, ЭТО было апофеозом! Ты хотя бы иногда соображаешь, что делаешь?! – закрыв глаза, Фобос глубоко вздохнул и тихо добавил. – Спасибо.
Жестом подозвав Фроста и снова обхватив Нериссу за плечи, он несколько поспешно создал вихрь неустойчивого портала, поглотившего всех троих в считанный мгновения. Ну вот! Снова, желая как лучше, ухитрилась практически в душу плюнуть! И это когда им уже почти что удалось установить хрупкое перемирие.
– Хороша благодарность – с таким видом, словно милостыню швырнул! Предварительно высказав, что думает о попрошайках! – тихо буркнула Ирма. – Эля, ты в порядке?
Юная королева рассеянно кивнула. Копье в ее руке, словно тая, сжалось до размеров небольшого карандаша, на по прежнему стоящем соляным столбом Эндарно растаял золотой шлем и доспех, оставив Стража Башни в уже знакомой хламиде, сейчас скорее серой, чем из оттенков белого.
– Что все это значит?! – наконец резко спросила Оруби. Оракул, кажется, успевший задремать сидя под минуту молчания, приоткрыл тяжеловатые веки.
– Элион, а не Эндарно, истинный Хранитель Золотого Копья. Я говорил и повторю еще раз, что любовь – советчик во стократ более мудрый, чем ненависть и месть. Такое оружие можно давать в руки лишь тому, кто не захочет его использовать, иначе защитники были бы ничем не хуже разрушителей, с которыми они призваны бороться.
– В таком случае, – Оруби скривилась. – я тоже не истинный хранитель Молота, поскольку заразу ползучую при следующей же встрече голыми руками придушу!
– Пожалуйста, – Элион нерешительно коснулась запястья базилиадки. – пожалуйста, перестань. Нельзя так серьезно воспринимать, что наболтал этот болван, его постоянно на широкой публике заносит.
– Универсальное оправдание – никого нельзя винить за то, что он такой, какой он есть…
– Но ведь это действительно так. Оруби! Мне… нам! – ты очень-очень нужна. Я не могу одна. Не умею и не хочу, когда человек сам, по природе своей слаб – как ты сказала, никого нельзя винить в том, что он таков, какой есть – он останется таким, обладая любыми силой и легендарным оружием!
– Ты хотя бы знаешь…
