− Кто здесь? — холодно спросила последняя кромешный, окружающий их мрак, и отогнала лающую собаку.
Осторожные чуть слышные шаги раздались возле стены. Эдит закусила губы, пытаясь совладать с собой и не закричать от животного страха, не броситься к двери, чтобы выбежать из гостиной и особняка.
− Здравствуйте, прекрасные фемиты, − донесшийся из темноты бархатный мужской голос был полон медового яда. — Прошу простить, если нарушил ваш досуг своим неожиданным визитом.
Эдит не знала, что ответить, а Шанталь быстро зажгла несколько свечей дрожащими руками и только потом выхватила из брошенных на пол ножен клинок.
− О, не стоит. Я не причиню вреда вам, а если вы попытаетесь причинить вред мне, то я буду сильно разгневан, − в незнакомом голосе прозвучали нотки ехидного смеха. — Мое имя — Марениус. Вы с таким воодушевлением описывали мое грехопадение, что я решил посетить ваше благородное жилище, госпожа Шанталь Матиа.
Не ответив ему, Шанталь зажгла еще несколько свечей и вполголоса произнесла текст молитвы.
− И это тоже бесполезно, − рассмеялся негодяй, а потом налил себе вина. — Над настоящим злом не властны слова.
− Мы не призывали вас, господин Марениус, − отрезала Шанталь.
− Значит, вы не Хранительницы. Прискорбно. Но эти две достойные дамы убили безоружных людей с разницей в десять лет, и я явился сюда. Не хотелось, честно. Люди в Терране прекрасно творят зло и без меня, − скучающим голосом сообщил незваный гость. — Увы, их имена мне пока неведомы.
− Вы же отец всего зла Терраны, − наконец-то Эдит смогла заговорить.
− Так и магия может проснуться в любой, а я не могу запомнить всех. К слову сказать, − тут он окинул обоих острым прилипчивым взглядом, − одна из вас явно владеет магией, но выше чем Огонь и Вода.
Эдит молча смотрела на злодея, чье имя с дурной славой из темпира в темпир. Широкоплечий и рослый мужчина двадцати лет с короткими и густыми пепельно-русыми волосами насмешливо смотрел на них золотистыми глазами, в которых плясали огненные блики. Он повел рукой, и в камине снова вспыхнуло пламя — тогда девушка смогла рассмотреть одежду Марениуса. Черный дорожный плащ, белая рубашка и синие брюки, пальцы унизаны перстнями. Он был красив и богато одет, что же ему нужно было для счастья, кроме человеческого страдания?
После выпитого вина Эдит пришлось остаться у Шанталь Матиа в гостевой комнате, а наутро она узнала, что ночью ей ничего не пригрезилось спьяну, и Марениус действительно остановился у них. В сердце Маренто. Оставалось лишь радоваться тому, что его не занесло в Томиран, однако сейчас это мало утешило девушку. И, решив воспользоваться случаем, она попросила пажа принести бумагу, чернила и конверт, второпях написала королю Базилю письмо, которое залила сургучом вместо печати, и велела пажу отдать письмо гонцу, минуя хозяйку. Для верности пришлось подкрепить приказ парой звонких монет.
Каким же было ее разочарование, когда Эдит спустилась к завтраку и узнала, что Марениус остался в особняке!
− Он не ушел, фемита Шанталь? — спросила она почти с отчаянием.
− Увы, − вздохнула та, неторопливо намазывая на ломтик хлеба масло серебряным ножиком, − злодей решил задержаться в мире живых по своим причинам, но нам с вами незачем волноваться, фемита Эдит. Мы совершенно ни в чем не виноваты.
− Да, разумеется. Это многое меняет…
− Фемита Эдит, − будничный голос мгновенно стал вкрадчивым, а взгляд — почти хищным, − я знаю, что вы отправили письмо королю Базилю, в Томиран. Не злитесь на моих пажей, они слишком верны мне, чтобы верить вам. Уверяю вас: я не стану говорить ни о чем кардиналиссе или кому-либо еще. Пока это будет выгодно для меня.
Сердце пропустило удар, Эдит сглотнула. Чутье уже давно подсказывало ей, что эта женщина — враг для нее, и вероятно выслуживается перед кардиналиссой, но девушка не ожидала столь быстрого раскрытия карт. Пока придется ей поверить, а кроме того…
− Вы вольны расценивать мои действия, как считаете нужным, − проговорила девушка с полуулыбкой, − только я не имею намерений оправдываться или отнекиваться. Если вам угодно довести расследование до конца, мы сможем сделать это вместе.
− Разумеется. Что касается вашего письма, то паж успел его отправить, за что, конечно же, будет наказан.
Попытка манипулировать чувством вины? Неплохо, но тщетно.
− Мне интересно, фемита Шанталь, − как ни в чем не бывало, заговорила Эдит Листон после непродолжительного молчания, − можем ли мы изгнать из мира Марениуса?
− Легенда гласит, что возможно и такое, − туманно ответила та, задумчиво постучав пальцами по белоснежной скатерти, − однако цена дорога. Нам с вами придется временно умереть.
…В двадцатый день пятого месяца Зеленой Сестры служанка и двое пажей нашли на ковре в гостиной лежащими замертво госпожу и ее гостью. На их телах не имелось никаких повреждений, они крепко держались за руки и замерли на полу с закрытыми глазами. Записка со строжайшим запретом хоронить их, пока не очнутся, довела одного из пажей до обморока, но письменный приказ был исполнен.
