– Может быть, он и не человек, – сказал Кристиан негромко, – но мне кажется, что Всевышний вложил в него бессмертную душу. Значит, он может быть и чем-то большим, чем человек, а может быть просто чем-то иным. В любом случае… Перегрин не несет нам угрозы. Мне кажется, он такой же заложник обстоятельств, как и мы. И хочет объединить с нами усилия, ибо в одиночку ему не справиться.
– А мы – справимся?
– Вместе – может быть, – комната расплывалась перед глазами, лицо фон Ройца становилось то гротескно круглым, то смешно вытягивалось. – Вместе… да, вместе…
– Тебе плохо? Присядь.
Николас ногой подтолкнул послушнику табурет, и Кристиан с облегчением сел. Он оперся спиной о стену, моргнул несколько раз. Когда взглянул на барона, тот показался ему облитым чуть заметным красным сиянием, от которого на душе делалось спокойно. Юноша понимал, почему за Ойгеном идут люди, чувствовал, что этот человек – уверенный, целеустремленный, умеющий вознаграждать за добро и карать за злые дела – достигнет в жизни многого. Николаса окутывал прозрачный лиловый туман, пронизанный золотыми искрами: подходящие цвета для смелого, честного и открытого человека. А вот вокруг Микаэля в воздухе мерцали оранжевые точки, и от одного их вида делалось тепло; нюрнбержцу можно доверить жизнь и быть уверенным: тот не пожалеет себя, дабы ее сберечь.
– Ну хорошо, – сказал барон, увидев, что парень пришел в себя. – Допустим, ты прав, и этот Перегрин для нас не опасен. Но есть то, что опасно.
– Ворг, – от прозвучавшего слова будто холодом повеяло.
– Именно. Чудовище, каким-то образом связанное с ним. Кроме Ворга есть и другая угроза: та тварь, напавшая на детей. Могут они быть одним и тем же существом? Полагаю, нет, ведь Перегрин, если верить его словам, тут появился недавно, а дети погибли несколько месяцев назад. И мы опять приходим к тому, с чего начинали: в округе есть что-то еще, несущее угрозу.
– Источник, – произнес негромко Николас.
– Источник, – кивнул барон. – Слышали что-нибудь про него?
– Нет, – юноша удивленно моргнул. – О чем это вы?
Ойген ответил не сразу: казалось, он сомневается, стоит ли отвечать юному писцу откровенностью на откровенность. Но, видимо, доводы за перевесили в голове барона аргументы против. Сухо, коротко, но вместе с тем очень внятно он поведал о тайне монастыря Ротшлосс и его покойного настоятеля.
– Источник… – пробормотал пораженный рассказом Кристиан. – Чем же он может быть?! И где спрятан?
– Хотел бы и я это узнать. И потому мне нужно узнать все о том случае с напавшим на детей чудовищем. Во всех подробностях.
Кристиан даже рта открыть не успел, как раздался негромкий стук… и стучали вовсе не в дверь. Вскинув брови, фон Ройц повернулся к окну, откуда в комнату уже просунулась маленькая вихрастая голова. Пауль!
– Здрасьте! – сказал мальчишка без всякой опаски. – А мы тут уже.
– Ты кто такой? – спросил барон, сурово нахмурясь. – Чего здесь забыл?
– Сказали же, что хотите про чудище узнать, – пояснил мальчик и через мгновение уже сидел на подоконнике – точь в точь как чуть раньше до него сам Ойген. – А мы как раз за тем и пришли.
–
– Ага. Лезь сюда, Заноза.
Пауль подвинулся, и на подоконнике тут же очутилась девочка – ловкая, как кошка. Тут опешивший Кристиан наконец-то сообразил, что происходит, и немного струхнул: как посланник императора поступит с дерзкой малышней? Но странное дело – от показной суровости барона уже не осталось и следа. Было похоже, будто он с трудом сдерживает улыбку.
– Подслушивали, значит. И давно?
Пауль и Альма вдруг углядели на улице нечто крайне интересное и принялись сосредоточенно это рассматривать.
– Прыткие сорванцы… Спокойно, Николас, спокойно. Или ты не был в их годы маленьким прохвостом? Сам я и не такое вытворял. А вы давайте заходите… гости дорогие.
Не дожидаясь повторного приглашения, дети попрыгали с подоконника, но так и остались возле окна: как видно, все-таки не слишком доверяли взрослым.
– Тебя вчера никто не звал, – пробурчал Пауль, обращаясь к Кристиану. – Это меня один из ваших попросил сказать. Знал бы я, что получится, нипочем бы не согласился.
Юноша лишь устало махнул рукой: мол, дело прошлое.
– А ты знаешь, что случилось? – прищурился барон.
– Известное дело! – расплылся в щербатой улыбке мальчишка. – Я тут все вижу да примечаю!
Альма, насупившись, толкнула его в бок, и вихрастый сразу посерьезнел.
– Да, видел. Вот он, – худенький палец указал на Микаэля, – за Кристианом пошел и сестра моя с ним. А я следом.
Нюрнбержец только головой покачал.
– Выходит, ты видел вчера чудовище, – утвердительно сказал фон Ройц. – И был в лесу, когда на вас напали. Если не врешь, конечно.
Пауль аж на цыпочки привстал от возмущения.
– Я вру-у?! – воскликнул он. – Да хватит толкаться!
Это было сказано уже Альме, снова пихнувшей его в бок кулачком, – девочка наверняка опасалась, что знатный господин рассердится на ее дерзкого приятеля.
– Не вру я. Хоть чем поклянусь: был тогда в лесу. И чудище видел. А вот Заноза тоже там была, да ничего не увидала.
– Вчера и тогда, в лесу, ты видел такое же чудовище?
