Тут недоумки из Ротшлосса напортачили снова: из шести сопляков двое сумели сбежать, их рассказ о чудовище взбаламутил стоячую воду городского болота. Пусть ненадолго, но страсти вскипели, из Шаттенбурга в Рим ушло подписанное ратманами письмо. А курия – о, ирония судьбы! – вместо того чтобы посмеяться над нелепым посланием, отправила в медвежий угол далекой Силезии своего человека.
Аббатиса вздохнула: инквизитор не стал бы для них проблемой, если бы не Ойген фон Ройц. Может ли такое быть, будто барон и священник прибыли сюда независимо друг от друга? Поверить в случайность ничуть не легче, чем в то, что папа договорился с императором.
– Они увидели больше, чем рассказали тогда, – произнес Вильям.
– Кто? – Агнесса с трудом отвлеклась от мрачных мыслей.
– Те детишки. Пришли к фон Ройцу и признались, будто видели не только чудище, но и кого-то из братьев.
Скверно. После летнего происшествия Агнесса приказала не трогать детей – их пропажа могла пробудить новые подозрения. Выходит, щенки оказались умнее, чем можно было предположить, а вот она… ошиблась?
«Гордыня – грех! – мысленно усмехнулась женщина. – Спасибо, Создатель, за напоминание».
– Когда это случилось?
– Сегодня утром. Надежный человек известил меня так быстро, как только смог.
– И что ты предпринял?
– Отправил в город Эйнара и троих верных с ним. Все снаряжены, лишь ожидают приказа.
Второй раз она ту же ошибку не повторит.
– Пусть
– Я понял, мать.
– Сколько верных Германа уцелело?
– Дюжина. Двое из них ранены.
Мало! Ох, как же мало! Проклятие на твою голову, Ворон!
– Из моих девочек к Возвышению готовы две. А новенькие от Ротшлосса…
– Никто из них не добрался до Чертогов, мать.
Агнесса сжала сухие кулаки, выдохнула сквозь зубы. Не ошиблась ли она и в этом? Конечно, Герман был старым глупцом, не достойным Высшей Силы, и все же он приносил пользу общему делу, его обитель исправно пополняла ряды верных. Зря она понадеялась, что, сцепившись с бароном, несговорчивый союзник безнадежно ослабнет в схватке и наконец-то уступит нагретое место у кормила власти. Ворон и его воины оказались слишком грозным противником – Герман бездарно погиб, а их общий враг усилил свои позиции.
– Добавь людей в дозоры. И отправь в каждый по етуну.
Вильям приподнял бровь в немом удивлении, но возражать не стал, очевидно чувствуя, что сейчас госпоже перечить не стоит.
– До ритуала у нас всего три дня… четыре, считая сегодняшний. Если Эйнар управится в городе, как раз успеем подготовить агнца. Ты ведь понимаешь, как важно, чтобы нам
– Барон не знает, где искать.
Откуда-то из многочисленных складок своего одеяния Агнесса достала четки; заглянувший в узкое оконце часовни солнечный луч сверкнул на посеребренном крестике, заставил блестеть нанизанные на тонкий шнурок черные бусины. Приподняв четки перед собой, аббатиса разжала пальцы. Те не упали – повисли в пустоте между ее рукою и плитами каменного пола. Небольшое волевое усилие – и связка бусин начала медленно, словно нехотя, вращаться в воздухе. Мужчина в сутане смотрел на них как завороженный.
– Аббат Герман погиб, – голосом Агнессы, казалось, можно замораживать моря, – Ротшлосс потерян, половина верных лишились жизни, а наши враги знают про Источник. И все это потому, что никто из нас не оценил Ворона по достоинству. Как ты намерен справиться с ним, Вильям?
– В городе нам его не достать, – ответил монах, помедлив. – Но и он ничего нам не сделает, пока отсиживается за стенами. Мы настороже, Ротшлосс не повторится. К тому же у барона слишком мало людей, и, значит, нужно лишь подождать, пока он отправит их за городские ворота, а уж тогда…
Будто сорвалась пережатая пружина – четки бешено завертелись, обрисовав под ладонью женщины нечто вроде размытого веретена. А в следующий миг раздался громкий треск, и черные бусины брызнули в стены, раскалываясь от ударов, засыпая пол часовни мелкими осколками обсидиана. Ни одна из них не угодила ни в Агнессу, ни в Вильяма, но на верного определенно произвел впечатление крестик, расплющившийся о дверной косяк прямо над его головой.
– Лучше бы все именно так и случилось, – произнесла аббатиса, опуская руку. – И для тебя, и для Эйнара, и для остальных. А сейчас можешь идти.
Угрозы в ее тоне не было, но высокий мужчина мысленно содрогнулся, отступая из тесной комнатенки в коридор.
До «Кабанчика» оставалось пройти совсем немного, когда Кристиан почуял неладное.
«Неужели снова Ворг?!» – по спине пробежали морозные мурашки, словно за воротник сыпанули пригоршню снега.
Он посмотрел вверх, оглядывая крыши, – нет, черной тени не было видно. Ставни везде закрыты, кривая улица пустынна. Лишь в десятке элле впереди подпирает стену парень лет пятнадцати в рубахе и штанах из крапивного волокна – какой-то отпрыск небогатых горожан, отлынивающий от работы. Вроде бы ничего опасного…
