– Не спорьте, – сказал вдруг Кристиан – устало, но так твердо, что даже закипающий капитан осекся. – И, чем тут сидеть, давайте уж спустимся вниз. Раз все на ногах, так, может, пришла уже пора поговорить?
Не сговариваясь, все посмотрели на Перегрина, и тот, помедлив, кивнул:
– Пора.
Книга миров. Коварное, хищное Междумирье и пронизывающие его извилистые Тропы – целая паутина Троп, проложенных странниками. А еще – Тень: беспощадное, смертельно быстрое, нечеловечески сильное, почти неуязвимое чудовище… Ворг!
Не охватить разумом открывшийся простор, не объять сердцем ужас. И потому никак не поверить по-настоящему. Лжет ли рассказчик? Может, и нет, но рассказ его слушаешь будто сказку и в глубине души лишь как сказку принимаешь. Красивую, складную, но…
– Когда мы проходим сквозь ткань мира, то оставляем след. Для мира наши «двери» все равно, что уколы иголкой – остаются крошечные, едва заметные ранки. Тем не менее даже ничтожной ранке нужно время, чтобы затянуться. Междумирье – опасное место, и зарастающий проход грозит смертью любому, кто к нему приблизится. Поэтому мы уходим на Тропу лишь там, где человек давно не появлялся и едва ли появится вскоре.
– Пещера, – пробормотал Николас. – Подходящее местечко, чтобы спрятать… след.
– Верно, – согласился Перегрин. – И я не сомневаюсь, именно так рассудил странник, приходивший сюда до меня.
– До тебя? Как давно это было?
– Точно не скажу. Паутина Троп устроена так, что приводит странников в мир не чаще, чем один раз за пятьдесят- семьдесят лет. Мы приходим, набираемся сил для нового перехода и идем дальше.
– Мудрено, – Девенпорт недоверчиво хмыкнул. – И ты прямо сейчас можешь эту свою «дверь» открыть?
– Могу.
– Так открой.
– Сожалею, но это плохая затея, – качнул головой Перегрин. – И дело даже не в том, что Кодекс запрещает проделывать такое на виду у людей. Я не правлю Тропой, как лошадью, и если уйду, то уже не смогу вернуться.
– Хорошая отговорка, mon ami.
– Оливье, – предостерегающий тон министериала заставил наемника замолчать; тот лишь еще раз хмыкнул, выражая свое отношение к байкам чужака.
– Вы вправе не верить мне, – в голосе странника послышалось сожаление. – С другой стороны, зачем бы мне морочить вам головы, сочиняя столь
Сказки… Николас вздрогнул, услышав это слово из уст чужака. Ведь тот не умеет видеть его мысли, не так ли? Сам же признает, что такому фокусу не обучен и лишь чувства собеседников для него – открытая книга. А если лжет? Обладая подобным даром, станешь ли болтать о нем с первыми встречными?
– Единственный резон моего рассказа – подготовить вас к тому, с чем вы столкнетесь.
– И с чем же? – спросил Микаэль.
– С бездонной дырой в жадную, вечно голодную пропасть. Пожирающую все, до чего может дотянуться.
Всегда спокойный, мягкий в обращении, чужак ответил с неожиданной резкостью. Страшноватые сказки у этого Перегрина, и искренность его слов пугает сильнее всего.
– Если ту «дверь» оставил твой собрат, – осторожно произнес министериал, – значит, он открыл ее пятьдесят лет назад? Или даже семьдесят?
– Семьдесят семь, – внезапно проговорил Кристиан – до сего момента юноша сидел молча и казался погруженным в собственные раздумья.
– О чем ты? – удивился, по всему видать, не только Николас – нюрнбержец тоже выглядел озадаченным.
– Первые записи о странных происшествиях в окрестностях города. Помните архив Шустера? Если Источник и есть та самая «дверь»…
– Но отчего же она не закрылась? – Николас требовательно посмотрел на чужака. – Почему не затянулась твоя дыра?
– Кто-то ей этого не позволил. Странник ошибся, неудачно выбрал место для перехода, и Провал – или, если вам привычнее, пусть будет Источник – нашел человек. Случайный человек, едва ли понявший, на что наткнулся. Но свое дело он сделал – потревожил «дверь», не дал ей закрыться до конца. А позже пришли другие – те, кто увидел перед собой не всепожирающую дыру, а источник могущества.
– Он и вправду дает силу? – протянул с показной небрежностью Девенпорт.
Закономерный вопрос, который не мог не прозвучать, ибо наверняка вертелся в головах у всех людей, слушавших сейчас Перегрина. Николас вспомнил старого аббата, играючи прихлопнувшего троих всадников, словно беспомощных мух, при этом даже пальцем их не коснувшись. Затем вспомнил чудовищную тварь, дравшуюся с Микаэлем и Оливье… Воистину овладеть подобной мощью – великое искушение!
– Силу дает и дубина, – тихо сказал Перегрин. – И чем дубина больше, тем более сильным кажется себе тот, кто ее поднял. Вот только плата велика.
– Какая плата? – наемник ухмыльнулся. – Если дубиной машешь, значит, ты уже силен как бык.
– Чтобы орудовать куском дерева, нужны всего лишь крепкие руки. Человек поднимает камни, укрепляет тело, платит болью в жилах и усталостью. Но то, что дает Междумирье, много тяжелее дубины, даже самой большой. Чтобы удержать мощь Провала, приходится измениться. Те, кто черпают из него, уже не люди.
– Рогов у святоши из Ротшлосса я не видел, – скривился Девенпорт. Он явно не верил чужаку.
