– Прочь отсюда! – прорычал он, сжимая кулаки. – Нужна моя помощь, оборотень? Вытащи меня из этого городишки и получишь ее, пся крев!
В коридоре было пусто и тихо – тревога еще не поднялась, но все же медлить не стоило – вот-вот мог очнуться незадачливый толстяк либо кто-нибудь наткнулся бы на сомлевшего охранника и решил бы его разбудить. Все же, едва закрылась дверь в последнее пристанище отца Иоахима, поляк снова крутнулся на пятках и спросил у своего избавителя:
– Чем ты недоволен, брат оборотень? Он моих друзей на костер отправил, а я ему даже в рожу не плюнул. Это ли справедливость?
– Мне этот человек не сделал ничего, – пожал плечами нелюдь. – А я оставил его в уверенности, что он предан и брошен своими людьми.
– Что же ты не сменил обличье? Для тебя небось дело плевое.
Нелюдь ответил неохотно:
– На смену маски нужны силы. А лишних у меня сейчас нет.
– Кто ж ты такой, хотел бы я знать?
– Ты дал обещание.
– Дал. И слово мое крепко.
– Тогда идем. На вопросы больше нет времени, до темноты мы должны быть на месте.
– Не поспеть! – Двумя этими словами Микаэль зачеркнул то, что рассказал им Марек. Надежду зачеркнул. И странник удивился, поняв, как уязвим, в сущности, этот сильный и опасный человек. Его воля – стальная броня, его опыт – обнаженный клинок, он много раз убивал и видел, как убивают других. Но достаточно одной лишь мысли, что девочку – едва знакомого ему ребенка – ждет страшная смерть, а он не в силах этому помешать… Где ты, броня? Пробита насквозь. И клинок не справляется – некоторые удары парировать невозможно.
– Два дня, – протянул Николас задумчиво. – И это еще если с сегодняшним считать. Пока до города, пока обратно… Так еще и лес кишит ублюдками.
– И не только ими, – напомнил Девенпорт.
– Верно. Там еще Ворг… – Он не договорил.
– Перегрин поможет! – Звонкий мальчишечий голос даже пламя свечей вздрогнуть заставил.
Занавеска, до сих пор скрывавшая проход в соседнюю комнатушку, откинулась, и к столу подскочил Пауль – всклокоченный, с блестящими глазами. Чутье странника давно уже подсказало, что паренек не спит и невидимкой присутствует при разговоре взрослых. И вот, наконец, мальчишка не выдержал.
– Клянусь кровью Христовой, – зарычал капитан наемников. – Если еще кто-нибудь откуда-нибудь вылезет и что-нибудь гаркнет, он пожалеет, что родился на свет!
Впрочем, Пауль на грозный тон француза даже ухом не повел. Указывая пальцем на Перегрина, он быстро заговорил:
– Ты же можешь – так, как давеча со мною! Ты же быстрый, как ветер, быстрее лошади! Ф-фу-ух – и уже обернешься! Ну что тебе стоит, Перегрин?!
– Перегрин? – На него снова смотрели все – уже без удивления, с одним лишь ожиданием во взглядах. Люди быстро уверовали в чудо.
А он… колебался. Слишком много уйдет сил, бесценной энергии, что понадобится ему при встрече с Тенью – быть может, вся понадобится, до последней капли.
– Можешь? – спросил Микаэль.
– Могу, – ответил он.
– Как скоро?
– Примерно… к вечеру.
– Постой-постой, – подхватился Николас. – Если уж ты, словно волшебный дух, способен людей переносить из одного места в другое, так не лучше ли всем нам отправиться в Шаттенбург? Теперь, когда мы знаем правду об Источнике, пригодятся все воины барона. Да один Гейнц стоит пятерых!
– Я не дух, – с сожалением возразил Перегрин. – Человека мне придется нести на собственной спине. Посему выйдет намного быстрее, если туда я побегу налегке.
– По… бежишь?!
– Да. Всего лишь побегу. Правда, бегать я умею хорошо…
Иисусе Христе, что это был за бег! С крыши на крышу, с дома на дом! Где ни один человек не смог бы допрыгнуть даже без груза на плечах, там демон в обличье Микаэля невероятными скачками перемахивал через пропасти улиц. У Иржи дыхание перехватывало, и он лишь ругался – сдавленно, сквозь зубы, боясь хотя бы словом помешать своему носильщику.
Кажется, и минуты не прошло, а городская стена уже приблизилась, выросла перед ними, а затем – рванулась навстречу. Поляк не утерпел – охнул: очередным прыжком оборотень запрыгнул с крыши крайнего в улице дома прямо на боевой ход и, единого мига не задержавшись, махнул дальше – за каменные зубцы… Вниз, вниз… О-ох!
Опустившись на самый край опоясывающего город рва, нелюдь со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы, и только теперь Иржи понял: легкость, с которой мчался вперед лже-Микаэль, была обманчивой. Но долго над этим раздумывать не довелось – оборотень снова сорвался в бег. Странное дело: казалось, сам он почти не двигается, а это мир летит ему навстречу – все быстрее и быстрее. Пока лес вокруг не начал будто бы расплываться, течь, разматываться на рваные пестрые ленты…
Человека замутило, и он, сдерживая тошноту, зажмурился что было сил.
– Меньше всего я ожидал увидеть возле своего ложа вас, Ругер, – фон Ройц попытался было подняться, однако бургомистр мягко, но уверенно уложил его обратно на подушки.
– Лежите, господин барон, – сказал он. – Лекарь и ваш слуга собачатся по любому поводу, и даже, по-моему, совсем без повода, сходятся лишь в одном: вам нужен покой.
