Тени Шаттенбурга полностью

– Это непросто объяснить. Я сидел у костров под разными небесами. Они всюду разные – где-то огонь синий, где-то дрова горят жарче, где-то запах смолы пьянит сильнее вина. Но под любым из небес люди ищут у костра тепла и покоя. И защиты от тех, кто скрывается во мраке ночи. Так и разные миры – они во многом похожи друг на друга, но в то же время различны. Отыскивать эти различия – большие и едва заметные, видеть оттенки знакомых, привычных вещей, находить неизвестное в привычном – разве это не увлекает? И разве не стоит идти вперед, чтобы познать новых людей, новые обычаи, новую радость?

– Выходит, что ты… – Кристиан помедлил, подыскивая слово. – Ты смотришь, как живут другие люди в других местах, просто потому, что тебе это интересно? Ты просто… приходишь и берешь?

– Беру, – кивнул Перегрин. – Но не только для себя. Я был в мирах, которые теперь мертвы. Один пожрала чума. В другой пришли чудовищные создания, с которыми не сравниться даже демонам из ваших легенд. В третьем навсегда угасло солнце, и вечный холод сковал воду, землю, сам воздух. И во всех этих местах прежде жили люди – непохожие на тебя или меня, но – люди. Они любили, мечтали, дружили, а теперь от них осталось лишь то, что я взял и сохранил здесь, – он коснулся головы, затем груди. – Я успел побывать в их мире раньше, чем они исчезли навсегда. Успел увидеть, как они любили, мечтали, дружили. И запомнил их любовь, мечты, дружбу.

Кристиан нахмурился. Чего-то не хватало для него в услышанных словах, но чего – он не понимал. А Перегрин улыбнулся – ободряюще и немного печально.

– Согласись: брать, чтобы сберечь, – это не так уж мало. Но, став странником, ты научишься еще и отдавать. Ты ведь знаешь, что такое книги. Представь себе величайшую книгу твоего мира, в которой записывается все, что происходит во всем мире в каждое мгновение. Эта книга незрима, а писцом само бытие, но и ее можно прочесть – при должном умении, конечно.

– Ты… умеешь?! – Юноша задохнулся от изумления.

– Только некоторые страницы, самые простые. Однако я умею кое-что другое. Я некоторым образом переписываю «книги миров», делаю их копии. И эти копии оставляю в другом мире, сохраняю их там. Таким образом, в любом из мест, где побывал странник, хранится не меньше одной копии «книги» какого-то иного мира.

– Господь всемогущий… – пробормотал Кристиан потрясенно.

Порыв ветра потерял свою силу в паутине ветвей, но его хватило, чтобы смахнуть с клена огненно-красный с желтой каймой лист. Тот скользнул вниз и лег на лопатку Ульрике: нелепое яркое пятно на темном сукне. Женщина не заметила невесомого прикосновения.

То, что говорил Перегрин, было непросто понять и еще тяжелее – принять. Мысли переваливались угловатыми камнями в мешке, никак не ложились ровно, будто не желали, чтобы Кристиан понял, чтобы он осознал. Для этого нужно время, а есть ли оно у него?

Юноша скрипнул зубами – пламенеющий на плече Ульрики кленовый лист никак не давал сосредоточиться. Тронув каблуками конские бока, он подъехал ближе, протянул руку и осторожно снял с баронессы распластанную красно-желтую пятерню. В то же мгновение женщина резко осадила коня и рывком обернулась. По ее взгляду, по выражению лица Кристиан понял: они на месте.

– Merde! – В сердцах Девенпорт пнул каменную глыбу и, похоже, ушиб себе палец.

Николас взглянул на француза хмуро, но ничего не сказал, и Кристиан подумал, что несдержанность капитана, в общем-то, объяснима: коварный камень величиной с бычью голову плотно сидел в целой груде себе подобных, намертво забивших узкий проход. Завал. Воистину есть от чего разозлиться.

Старую штольню они нашли быстро, даром что уходящую в скалы дыру надежно укрывали заросли малины и бузины. Но радовались удаче недолго – ровно до того мига, как увидели преграду.

– Это не само собой получилось, – проворчал Микаэль, ковыряя ногтем испятнавший серые валуны лишайник. – Это ручками кто-то поработал.

Достав кинжал, он ткнул острием в щель между булыжниками и показал спутникам оставшиеся на лезвии крошки глиняного раствора. Николас с досадой вздохнул.

– Монахи хозяйничают здесь уже не первый год. Зря мы понадеялись, что они не проверили каждый лаз, ведущий к Источнику.

Капитан снова выругался по-французски, плюнул на замшелые камни и отвернулся.

– Ладно, – произнес он почти спокойно. – У нас ведь есть и другой план.

Мужчины переглянулись, и Николас дал «другому плану» описание, которое, несомненно, возникло в головах у каждого из них:

– Через главные ворота, под барабанный бой и свист летящих стрел… Не маловато нас для штурма?

– Вряд ли их там слишком много.

– Нам хватит и парочки тех обезьян-медведей.

– Так что же, мсье Николя, подожмем хвосты и вернемся в милый дом мазель Ульрики, допивать горячее вино? Я-то думал, вам нужна девчонка.

В голосе Оливье Девенпорта звучала злая насмешка, но было ясно: за иронией он прячет собственное разочарование.

– Подождите немного, – попросил вдруг Перегрин. – Я посмотрю.