Вспышка зеленого света отскочила от стены и ослепила меня, но звук упавшего на пол тела говорил, что мое связывающее заклятие сработало. Прижимая книгу к груди, словно это были доспехи, я перепрыгнула через дергающегося вампира и побежала. Обернулась я только тогда, когда мне вслед раздался злобный крик. Это был Каспар Варн.
Когда же я снова посмотрела вперед, то увидела Фэллона, который стоял в одних штанах от пижамы, и взгляд у него был такой, будто он готов броситься на кого угодно. Он двинулся вперед, и, когда я подбежала, чтобы схватить его за руку, меня оттолкнул его щит. Я упала в кресло, снова вскочила, оставив книгу на полу, и последовала за ним. Он поднял дергавшееся тело Феликса, и в ту же минуту зеленые путы вокруг конечностей вампира с огненно-рыжей шевелюрой растаяли. Он тяжело осел в руках принца, но Фэллон схватил его за воротник и прижал к стене.
— Что ты сделал ей? Что ты сделал?
Губы Феликса шевельнулись, но вырвалось из них только всхлипывание, а потом визг, когда Каспар оторвал Фэллона от него и принялся избивать окружавший принца щит толщиной в волос. Оба тяжело дышали. Одетая только в длинную футболку Виолетта безуспешно тянула своего парня за руку. А мне не оставалось ничего другого, как в ужасе закрыть рот ладонью, когда в дверях появились еще вампиры и попытались разнять их.
— Каспар, Каспар, уймись ты!
Я кричала и звала Фэллона, но он не слушал меня, и мой напуганный голос тонул в море звуков, стонов, жалоб, воплей и визга. Ко всему этому примешивалось тихое урчание Феликса, который хохотал, лежа на полу.
Слезы Виолетты капали на ковер.
— Хватит!
Это простое слово было сказано так резко, что все тут же замерли. Эмоции перестали бушевать во мне, когда два короля неспешно вошли в спальню, куда мы ввалились в пылу драки. У всех, мимо кого они проходили, на лицах появлялось выражение ужаса.
Сильного и высокого Каспара отец отшвырнул на кровать, словно весу в нем было не больше, чем в его младшей сестре, которая вошла вслед за королями.
Другой владыка схватил Фэллона за волосы и поднял с колен так, что тот стоял, ссутулившись и опустив голову в жалком подобии поклона.
А я только смотрела, обхватив руками голову и широко раскрыв глаза.
— Учитывая твое недостаточное понимание политической ситуации, Каспар, ты, возможно, удивишься, но убийство сейджеанского принца — не самое верное политическое решение.
Каспар, брызгая слюной на пуховое одеяло, прошипел что-то в ответ. Фэллон же своему отцу даже не ответил. Остальные напряженно молчали, и непременно нужно было чем-то разбавить эту повисшую тишину. И только Виолетта выглядела спокойной. Ее лицо снова ничего не выражало, а радужки глаз были серыми, как почти всегда со времени приезда.
— Слова! Слова — великолепное средство. Слова предотвращают войны. Слова позволяют заводить друзей. Слова предупреждают драки. Попробуй воспользоваться ими.
Ллириад Атенеа отпустил сына. Он ни разу не повысил голос, но тон его был сдержанным, а руки слегка дрожали, когда он шел к двери.
Король вампиров, не обращая ни малейшего внимания на Виолетту, рявкнул что-то на языке, который я не поняла, и жестом попросил нас с Фэллоном выйти. Закрыв двери прихожей, принц выдохнул и провел рукой по лицу.
— Неистовые они, — заметил он сухо. — Держись от них подальше.
Он повернулся на каблуках, а я приоткрыла рот. У меня бешено колотилось сердце, я все еще была в мыслях о том, что нам могло серьезно достаться от его отца.
Фэллон схватил меня за руку, и мы поспешили ко мне, оставив книгу по некромантии на полу. Он держал меня крепко, его мышцы все еще были напряжены, и я не решалась спросить, в порядке ли он, потому что боялась, что он тут же что-то подожжет.
Он не отпустил меня в гостиной, а потащил дальше в спальню, где лег набок и уложил меня рядом, прижавшись к моей спине.
Так мы и лежали, вместе вдыхая и выдыхая, пока Фэллон постепенно не успокоился. Прежде чем он заговорил, прошло минут пять, не меньше.
— Что он тебе сделал?
— Ничего, — выдохнула я. — Просто болтал всякие глупости.
Он крепче обнял меня и улегся так, чтобы наши тела полностью прижимались друг к другу.
— Какие глупости?
— Он сказал, что я, должно быть, сладкая на вкус. И еще он хотел, чтобы я сыграла с ним в Кунилин куст.
Я почувствовала, как его голова немного приподнялась.
— Во что?
— Кунилин куст. Ты знаешь, что это за игра?
Принц приподнялся на локте.
— Отэмн, это называется кунилингус.
Он беззвучно засмеялся, а потом понемногу успокоился, продолжая вглядываться в мое лицо.
Нет, он точно не так сказал.
— Почему ты смеешься? Что это такое? Объясни мне.
Улыбаясь, он погладил мои волосы.
— Будет проще показать.
Я сдвинула брови.
— Почему? Ну, рассказывай уже.
Руку, которой принц гладил мои волосы, теперь он положил мне на плечо и перевернул меня на спину, а сам приподнялся на кровати.
— Ты мне доверяешь?
Я видела, как его небесно-голубые глаза понемногу краснеют. Он внимательно рассматривал меня, а моя кожа тем временем начинала гореть от повисшего в воздухе напряжения.
— Да, — только и смогла выдохнуть я.
