Местами обожженные кусты утесника покрывали землю, словно одеялом, и вместе с пучками слоновой травы забивали всю остальную растительность, только кое-где виднелись одиноко торчащие деревяшки, которые когда-то были деревьями. Помню, как ребенком я считала, что Дартмут — самое одинокое место на планете, потому что здесь можно долго-долго идти и не встретить ни одной живой души.
Мы перевалили через вершину холма и стали спускаться, когда вдруг сквозь туман, который покрывал долину, проступили серые очертания нескольких гранитных зданий. Их стены были отвесными, почти без окон, а из крыши вырастали высокие дымоходы. По моей спине пробежал холодок. Они были похожи на скотобойню.
— Дартмутская тюрьма. Как декорации для «Собаки Баскервилей», да?
Но мои мысли крутились вокруг того факта, что город, через который мы проезжали, назывался Принстаун, в переводе — «город принца». Это мрачное место недолго меня занимало. Скоро ландшафт выровнялся и вдоль дороги на добрых полтора километра потянулись сосны. Внезапно машина свернула в просвет между стволами, который я ни за что бы не заметила, если бы мы сюда не заехали. Вокруг нас возвышались деревья, и если бы решил опуститься туман, то принц вряд ли бы нашел узкую дорогу, которая петляла между деревянными колоннами и нависающими ветками. Но впереди виднелся свет, и мы уверенно продвигались вперед, пока стволы не разошлись, уступая место выстриженной из хвойных кустарников арке, в которой находились широко распахнутые ворота.
Я ахнула.
Мы оказались на лугу. Земля здесь была полностью покрыта зеленым ковром, который кое-где украшали островки фиолетового, оранжевого и розового цвета. По одной стороне даже проходил небольшой акведук. Подъездная дорога пересекала луг по центру. Ее окружали те же деревья, что обрамляли этот вечнозеленый уголок по периметру. Мы свернули чуть в сторону, так что я не видела, что же лежало дальше, но потом деревья образовали ровную аллею и моему взгляду предстал вид не менее живописный, чем этот луг.
Дом напоминал строение времен короля Георга. Его центральная часть была украшена четырьмя встроенными в стену колоннами, по бокам располагались два крыла. Это выкрашенное в белый цвет здание было высотой всего в три этажа. Я с облегчением вздохнула. Несмотря на красоту дома и его очаровательных окрестностей, для тех, кто тут жил, он был довольно скромным.
Дорога расширялась, образовывая кольцо для разворота, и из маленькой двери чуть ниже приподнятого над землей первого этажа вышел шофер. Принц заглушил мотор и отстегнул ремень, но выходить не стал. Повернувшись ко мне, он улыбнулся уголками губ.
— С возвращением, миледи.
Времени на то, чтобы ответить или спросить, что он имел в виду, принц мне не оставил. Схватив мою сумку с заднего сиденья, он вышел из машины. Я последовала его примеру, но осталась возле автомобиля. Шофер сел за руль и отъехал. Я смотрела, как машина удаляется, и искренне хотела сидеть внутри. Но я была здесь, а это означало, что мне придется посмотреть в лицо реальности.
Приличия, дитя, — это самое главное.
Я пошла вперед, но принц быстро обогнал меня и, двигаясь на шаг впереди, повел по ступеням к большой двери, которая уже была распахнута. Я сделала быстрый вдох, сцепила руки, чтобы они не дрожали, и вслед за ним перешагнула порог.
Времени рассматривать интерьер у меня было немного, потому что мой взгляд сразу упал на четырех человек, которые стояли в центре зала. Принц остановился совсем рядом с ними, я тоже подошла и сделала то, о чем еще месяц назад и подумать не могла: я опустилась в глубоком реверансе.
— Ваше Высочество, — сказала я хорошо отполированному полу.
Мне показалось, что прошло очень много времени, прежде чем я услышала ответ:
— Леди Отэмн.
Я выпрямилась, пытаясь убедить себя, что худшее уже позади.
— Как приятно вновь видеть вас.
Принц Лорент, герцог Виктория, старший брата короля, с которым они были очень близки, стоял передо мной и улыбался. Мой мозг сразу же начал перебирать картинки с изображениями короля в поисках сходства. Когда я была ребенком, король произвел на меня сильное впечатление. У его старшего брата были такие же пепельно-белые волосы и, конечно, голубые глаза рода Атенеа. И хотя он был старше на несколько десятилетий, этот мужчина казался намного моложе, чем его брат в моих воспоминаниях. В его волосах не было седины, а морщины на лице оказались только у рта — от смеха, а не от переживаний.
— Вы помните мою жену и младшего сына, принца Элфи.
