Фэллон, Элфи, герцог и герцогиня уехали, а Лизбет должна была вернуться из Лондона только после обеда, поэтому за главную была я.
Это означало, что мне пришлось носиться туда-сюда как угорелой, постоянно наталкиваясь на Четвина. Он засыпал меня вопросами, на которые я давала односложные ответы, прежде чем помчаться дальше, чтобы снова столкнуться с ним через десять минут и отвечать на те же вопросы. При этом не менялось ни его ошеломленное выражение лица, ни стопка серебряных подносов, на которых стояли бокалы для шампанского.
Если бы я знала, что организация вечеринки в стиле Атенеа такое сложное мероприятие, то еще раньше предложила бы Фэллону свою помощь.
Когда я возвращалась из кухонных помещений, что находились в подвале, пробили старинные напольные часы в кабинете герцога Виктория — ориентироваться на точность которых можно было лишь отчасти, — извещая о том, что было где-то около часа. Со вздохом я отметила, что не сплю уже больше тридцати шести часов. Сначала я думала, что моя новообретенная способность спать только половину ночей в неделю — лучшее, что могло со мной случиться, не считая изобретенного Фэллоном черного кофе с кленовым сиропом, но теперь начинала в этом сомневаться. После Лондонской резни внешний вид «а-ля вампир» стал весьма непопулярен.
— Ах, господи, какая чистота! — услышала я голос принцессы у входа.
Я в ужасе опустила глаза на свой фартук, дернула завязку на талии и быстро сунула его в руки ближайшей служанки. Затем я поспешила в холл, на ходу приглаживая волосы и, будто отдаленный отзвук, слыша собственный голос, который велит Четвину, как только он снова появился, следовать за мной.
Останавливаясь, я опустилась в реверансе. За исключением вежливого восклицания герцогини Виктории, мои старания остались или незамеченными, или неоцененными. Решительно поднимаясь по ступенькам, Фэллон, казалось, и не собирался останавливаться, даже чтобы снять бежевую куртку, которая не подходила к его пышному одеянию. Он подошел прямо ко мне и потащил меня вглубь дома. Эдмунд молча последовал за нами.
— Прошлой ночью Каспар Варн и Виолетта Ли переспали, — буркнул Фэллон, и я поняла, что и ему прошлой ночью выспаться не удалось.
Это известие объясняло напряженное выражение лиц старших Атенеа, но я все еще пыталась осознать эту новость, даже несмотря на то, что стать свидетелем этого события мне пришлось трижды. Последнее видение случилось всего несколькими часами ранее, видимо, в режиме реального времени. Я была в сознании, но у меня так разболелась голова, что Четвину пришлось заказывать усиленные заклятиями настойки.
— Прошлой ночью? Но я думала, совещание проходило в Варнли? Но ведь они не… прямо под носом у… ну… у всех?
— Вечером совещание перенесли в Атенеа. Делегация людей отказалась встречаться в Варнли, да и король Владимир, видимо, не хотел слишком поздно вывозить Виолетту Ли с территории, — добавил стоявший позади нас Эдмунд таким сухим тоном, что его недовольство было очевидно.
— Они вывезли ее из Варнли?
— Совет решил, что она должна оставаться в неведении, помнишь? — ответил Фэллон. — И это решение осталось неизменным. Кроме того, мой отец не передумал. Это был чуть ли не единственный вопрос, по которому не возникло разногласий.
Он рухнул в полукруглое плетеное кресло, что стояло в зимнем саду, и я, присоединяясь к принцу, сделала шаг на терракотовый пол, понимая его неодобрение решения Совета. Я была склонна согласиться с ним.
Узнать о нашем существовании — это самое малое, чего заслуживает Виолетта Ли. И потом, это может помочь ей решиться на обращение.
Я поудобнее устроилась на мягком диване и внимательно посмотрела на обоих мужчин. Они были явно очень усталыми — под весом Фэллона кресло медленно уползало из-под него, а Эдмунд выглядел настолько изголодавшимся, что, казалось, вот-вот запустит руку в аккуратный пруд с карпами кои, чтобы, несмотря на свою фанатичную приверженность веганству, попробовать домашних суши.
— Слушай, просто…
Фэллон опустил барьеры своего заполненного изображениями сознания. Он даже не стал создавать живописный пейзаж в качестве фона. Я начала медленно пробираться между его воспоминаниями. Посмотреть нужно было так много, что мне понадобилось пятнадцать минут. Например, то, как Фэллон встретился с печально известной Виолеттой Ли, как он восторгался ее силой, как дотрагивался до ее шеи. Я тряхнула головой, чтобы очиститься от эмоций, и увидела, как весь Совет стал свидетелем эмоционального всплеска Каспара Варна. Моим глазам открылась сцена того, как его отец разозлился, узнав, с кем спит его сын, как запретил им прикасаться друг к другу. А потом он отправил сына в Румынию, а Виолетту Ли решил наказать, принеся ее в жертву на балу в честь празднования Бесконечности.
