"Спрашивайте, отче, - подумал Гюнтер. - Как я понимаю, вы пригласили меня за столик, чтобы определить мои умственные способности. Насколько я, говоря вашими словами, пройдошист. Так начинайте, святой отец". - Он бросил взгляд на официантку и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.
- Давно в нашем городе, сын мой? - наконец спросил отче Герх.
- Со вчерашнего дня.
- По делам к нам?
- Нет. Я в отпуске.
- Веруете ли вы, сын мой? - неожиданно спросил отче Герх.
Гюнтер развёл руками.
- К сожалению, святой отец...
- Весьма прискорбно, сын мой. Подумайте о своей душе. Вы сейчас молоды, душа у вас не болит, и вы не думаете о смертном часе. Но наступит время старости, и в душе вашей будут холод и пустота. Только вера исцелит душу и даст надежду на спасение.
- Я материалист, святой отец, и не верю в бездоказательные идеи. То, что у меня есть сознание, я могу вам доказать, как дважды два. А вот вы тезис о существовании у меня души можете предложить только как аксиому.
- Не путайте, сын мой, науку и веру. Вера тем и сильна, что бездоказательна. Если ваша наука так всесильна, то почему вы не можете доказать отсутствие бога?
- Потому, святой отец, что наука находится на границе непознанного, а вера - за её границами. А процесс познания бесконечен.
- У всего, имеющего начало, обязан быть конец. И когда наука познает всё, она упрётся в бога. А всевышнего познать нельзя.
- Святой отец, вы противоречите самому себе. Если мы не познаем бога, то как же мы познаем всё? А потом: о начале и конце и о бесконечности познания. Вам известно, конечно, что началом числового ряда является ноль. Тогда назовите мне конечную, самую последнюю цифру, и, даю вам честное слово, я поверю в бога.
- Бога познать, сын мой, можно только через веру.
- Святой отец, - укоризненно покачал головой Гюнтер, - мы опять возвратились к началу разговора. Не собираюсь я познавать бездоказательное.
Отец Герх взял со стола ложечку, помешал молоко, попробовал и снова принялся крошить печенье в стакан.
- Но принимаете же вы, сын мой, бездоказательно аксиому о том, что две параллельные прямые на плоскости никогда не пересекаются?
Гюнтер беззлобно рассмеялся:
- Глупее этой аксиомы в науке не было и быть не может, ибо само условие параллельности отвергает возможность пересечения прямых. Я вам могу привести с сотню подобных аксиом. Ну, например, аксиома о том, что в треугольнике не может быть четвёртого угла. Похожая аксиома?
И тут Гюнтер решил немного слукавить:
- Но как раз это легко установить экспериментально. Докажите мне экспериментально существование бога, и я поверю в него.
Отче Герх снова пригубил с ложечки своё месиво.
- Жаль, гирр Шлей, что вас не было в городе полгода назад, - сдержано проговорил он, и в тоне сказанного прорезались металлические нотки.
"А ты, отче, оказывается мракобес, - неожиданно открыл для себя Гюнтер. - Не хуже пастора Пампла..."
- Это во время пришествия в Таунд божьей благодати? - спросил он и, перегнувшись через стол к святому отцу, прямо посмотрел в его холодные льдистые глаза. - Скажите, ваше преподобие, а вы согласовали пришествие благодати в город со своей епархией?
Отче Герх отпрянул.
- Сын мой, вы позволяете себе слишком много. - Он раздраженно отставил стакан в сторону и встал. - Пути господни неисповедимы.
Отче Герх бросил на стол несколько евромарок, коротко кивнул и направился к выходу.
- Трость забыли, святой отец, - сказал ему вслед Гюнтер.
Отче Герх вернулся и, не глядя на Гюнтера, забрал трость. Гюнтера так и подмывало пожелать священнику в спину: - "Да хранит вас святой дух!" - но он сдержался. Это было бы мальчишество. Он посмотрел на оставленные священником деньги: их было чересчур много за стакан молока и печенье. Очевидно, святой отец давно пообедал, а затем, растягивая пребывание в ресторане, ждал появления частного детектива.
Гюнтер выжидательно повернулся к официантке. Если вчера работа у неё спорилась, она быстро и четко обслуживала посетителей, то сегодня у неё всё валилось из рук. Убирая столы, она часто настороженно замирала, оглядывалась на окна, прислушивалась. Наконец, Гюнтеру удалось поймать её взгляд. Она оставила уборку посуды и подошла к столику.
"Вот это да!" - изумился Гюнтер, глядя на неё. Несмотря на порядочный слой крем-пудры и густую ретушь теней, под левым глазом у официантки проступал огромный синяк.
"Так вот, значит, кто выступал вчера ночью в роли праведницы, урезониваемой суккубой Мертой", - подумал Гюнтер. Он представил себе сцену "урезонивания" официантки голой ведьмой, и ему стало не по себе.
- С вас шесть евромарок сорок пфеннингов, - рассеянно проговорила официантка, доставая из передничка блокнот.
- Помилуйте, я ведь ещё ничего не заказывал!
Официантка словно впервые увидела его.
- Извините. - Она забрала со стола деньги и достала ручку. - Я вас слушаю.
