Душа единична, проста, не сложна, индивидуальна и потому не может делиться на части, она вся там, где находится в данный момент, и мне, в конце концов, неприятно верить, что часть души может уйти вдаль, сохраняя сознание своей личности, а другая половина остается в теле, точно так же сохраняется сознание, и, таким образом, два лица, два субъекта являются необходимым результатом одновременного двойного появления. Такое решение вопроса создает, по нашему мнению, большие затруднения, и его почти невозможно помирить с известными началами психологии.
Душа непременно должна сливаться в продолжение жизни, во-первых, с духовным началом, призывающим и возвышающим ее к Богу, и, во-вторых, с жизненным началом, соединяющим ее с телом. Отделите душу от духа, останется животное, отделите дух от души, оживляющей организм, и получите отдельную сущность; человеческого существа уже не будет.
Я бы охотно поверил, что в случаях чудесного появления на двух местах феномен происходит следующим образом: душа продолжает работать, просвещать свое физическое тело, свою настоящую оболочку. В то же время, находясь в экстазе, она, не выходя из своей земной темницы, создает себе воздушное тело и оживляет одновременно и то и другое. Но благодаря своему особенному устройству воздушное тело, представляющее идеальную форму физического, поднимается, удаляется на большое расстояние и проникает плотные тела.
Для проявления этих чудес душе не нужно ни перемещаться, ни путешествовать, все равно как солнцу не нужно менять место для того, чтобы направить свои лучи вдаль. Она остается со своей земной плотью и, действуя отсюда, оживотворяет свое воздушное тело, где бы оно ни было.
Душа — дух, и для нее законов, пространства не существует.
Когда Св. Климент находился в экстазе, его душа исполняла двойную роль, она поддерживала и просвещала его материальное тело и точно так же, по могуществу и воле Божьей, она оживотворяла свою воздушную оболочку, которую видели в Пизе на церемонии освящения.
Нам, может быть, скажут: значит, существует два тела?
Без сомнения, и это — сверхъестественный феномен. Одно обыкновенное, а другое — воздушное, необычайное, продолжающее пространство. Почему, если Богу угодно взять и привести душу в экстаз, она не могла бы распространить свое излучение и свое действие? Почему она не могла бы сделать себе воздушное тело, какое видят в явлениях? Почему бы этому телу не походить на наше обыкновенное? Почему бы ему не переноситься на большие расстояния, как свету, теплоте, магнетизму, X-лучам, если его устройство совсем особенное?
Как еще малы наши знания! Разве мы знаем материи силу, дух, человеческое тело? Разве известны бесчисленные изменения атомов человеческого тела?
Знаем ли мы, как соединяются и разобщаются атомы, колеблющиеся в эфире, в человеке или в звездных пространствах? Кто имеет право сказать, что это невозможно, раз материя неизвестна, а могущество Божье налицо?..
Все вышесказанное свидетельствует, что церковь ничего не знает на предмет раздваивания человека и что она осторожно поступила, не решая, каким образом совершается этот таинственный и странный феномен, который до сих пор считается ею чудесным.
Последний считает чудом все выходящее за пределы обыкновенного понимания, колдуны же называют эти феномены чарами, то есть действиями дьявола.
Большинство богословов, врачи и судьи, участвовавшие в процессах о колдовстве, в продолжение нескольких веков кончавшихся кострами, были сторонники гипотезы заместительства; эта гипотеза дала должные результаты в эпоху невежества, когда колдовство благодаря нетерпимости развертывалось во всем своем ужасе.
Вместо монаха в экстазе, которого видели и слышали, в то же время в другом месте действовал ангел, а как только дело касалось колдуна, погруженного в летаргию, то, конечно, логично было допустить ту же сверхъестественную причину, но только обратного порядка: так как ангел не может делать вреда, следовательно, это был дьявол, послушно исполняющий вместо чародея по его повелению почти всегда одно зло.
При беспристрастном отношении к фактам двойного одновременного появления монахов и чародеев приходится убедиться в их тождественности и в однородности их происхождения. Это особенно легко объяснить, отбросив в теории несовершенную гипотезу заместительства и приняв положение простого раздваивания тела. Эти феномены совершаются однообразно, и разница между ними будет только в мотивах, подавших повод к раздваиванию. Ясно, что монах, как относительно развитой субъект, стремится к высокому и чистому идеалу, а колдун может быть достаточно развитый астрально, но очень мало ментально, обычно одушевлен чувствами ненависти и мести.
