Исходя из того, что нам известно, приходим к заключению, что душа, настойчиво желая исполнить доброе или дурное дело в месте более ми менее отдаленном, на самом деле переносится туда на своем астральном теле, как главной оболочке и орудии действия, оставляя в тот момент физическое тело под руководством эфирного двойника, который должен поддерживать в нем необходимую жизненную силу, чтобы не порвалась земная связь в продолжение этой ненормальной разлуки.
Для доказательства, что, за исключением побудительных причин, факт раздваивания тождествен как у монаха, так и у колдуна, и во избежание часто спорных рассуждений я приведу несколько несомненных примеров из истории колдовства последних веков. Вот два случая, приводимые Гуено де Муссо в «Высоких феноменах Магии», взятые им из сочинений Гланвилля, английского философа и богослова, очень компетентного и беспристрастного в этом вопросе.
Интересно отметить в обоих случаях следующую особенность: призрак колдуна видит одно лицо, а призрак благочестивых и религиозных людей наблюдается очень многими.
1. Одна женщина, по имени Дженни Брукс, поздоровавшись с Ричардом, маленьким сыном Генриха Джонса, провела пальцами сверху вниз по боку ребенка и дала ему яблоко, которое он испек и съел. В тот же момент мальчик очень опасно заболевает. В одно из воскресений около страдающего больного сидел отец и еще один очевидец, по имени Гибсон. Больной около 12 часов дня вдруг закричал:
— Вот Дженни Брукс!.. Дженни Брукс!
— Да где она?
— Вот же, на стене, куда я показываю пальцем!
Эта колдунья, так же как и действовавшая в следующем рассказе, умела входить и выходить сквозь стены. Правду сказать, никто не видел того, что казалось Ричарду — у него ведь была горячка и он, конечно, бредил! Все-таки Гибсон бросился к указанному ребенком месту и нанес сильный удар ножом.
— О, отец, Гибсон разрезал Дженни руку, она вся в крови!
Если верить сыну, то что делать? Отец и Гибсон тотчас же идут к констеблю, одному из тех редких людей, которые умеют выслушивать самые странные вещи, раз их рассказывают люди уравновешенные. Он и в данном случае выслушал, как и следует власти, совершенно беспристрастно и сейчас же отправился с ними, вошел без предупреждения в дом обвиняемой, которая, сидя на табуретке, закрыла одну руку другой.
— Как поживаете, матушка?
— Да не особенно хорошо, сударь!
— А почему вы так тщательно покрываете руку?
— Это моя обычная манера держать их!
— Может быть, она болит?
— Нет, нисколько.
— Наверное, болит, дайте-ка мне ее посмотреть.
И, как старуха ни сопротивлялась, констебль живо выдернул руку и обнажил ее: она оказалась вся в крови, как именно ребенок и видел ее.
— Я расцарапала руку большой булавкой, — сказала старуха.
Но, помимо этого случая, были доказаны свидетелями еще много других ее злодеяний, почему ее судили в Шарде и осудили 26 марта 1658 года. В это же самое время Ричард выздоровел.
Мировые судьи гг. Роб, Хонт и Джон Кари утверждали, что видели собственными глазами часть феноменов, на которых основывалось обвинение. А ведь известно, какое высокое общественное положение занимают в Англии эти должностные лица. Кроме того, все свидетели давали показания под присягой, а это что-нибудь да значит.
2. Другая женщина, Ульяна Кокс, 70 лет, однажды просила милостыню в одном доме — прислуга приняла ее довольно грубо.
«Ну, ладно, милая, сегодня же вечером раскаешься!» И действительно, только что наступила темнота, как у нее начались страшные конвульсии. Когда она немного пришла в себя, то на ее крики о помощи собрался народ.
«Спасите, видите, меня преследует эта противная нищенка!» — говорила служанка, показывая пальцем на пустое место.
«Наверное, она сошла с ума, ей уже начинает казаться. Чего это ей вздумалось нас беспокоить?» — решили кухонные философы в юбках.
В одно прекрасное утро больная вооружилась ножом в уверенности, что ее преследовательница непременно явится; на самом деле призрак Ульяны в сопровождении другого призрака — негра не замедлил своим приходом, и оба они заставляли больную непременно выпить какую-то жидкость, чему, конечно, последняя сопротивлялась. Наконец она схватила свой нож и наугад ударила свою противницу — тотчас же, на глазах присутствующих, видевших блеск стали, кровь залила ее постель.
«Удар попал колдунье в ногу, пойдем посмотрим». И больная вместе с другими сейчас же отправилась к дому Ульяны, чтобы удостовериться — есть ли у последней рана.
Приходят, стучат, но им долго пришлось бы стоять, если бы не надумали сломать дверь и силой войти к старухе.
«Ну, показывай живее ногу!»
Нога оказалась раненной и несколько минут назад перевязанной. К ране приложили нож, и что же? Размеры как раз одни и те же. Удар, нанесенный призраку нищенки в доме, где столько зорких глаз его видели, отразился на ней в месте ее личного нахождения, и, что самое важное, рану видели и осязали решительно все. Бедная служанка все-таки продолжала хворать до дня ареста и осуждения Ульяны Кокс.
