Из своих покоев на пятом этаже Эмилия отправилась вниз. Попадающиеся на пути слуги, стоящие на часах стражники, спешащие куда-то пажи приветствовали её, а девушка улыбалась и кивала в ответ. Многих она знала сколько себя помнила — ещё будучи совсем ребёнком Эмилия облазала все закоулки старинного эльвартского дворца, перезнакомившись с кем только можно, от архимага до шорника. Но когда усатый сержант открыл ей дверь на улицу со словами: «Проходите, маленькая леди», улыбка гвардейца сделалась чуточку натянутой. Всех девочек-кандидатов так называли в детстве. Но к одной лишь Эмилии так обращались до сих пор, а ведь ей исполнилось девятнадцать. Что поделать — маленькая пташка на всю жизнь птенец. Эмилия с пятнадцати лет совершенно не менялась внешне, а ростом уступала большинству мальчишек-поварят. Сложение у девушки тоже оставалось хрупкое, тоненькое — под одеждой ведь не видно, какая она жилистая. За глаза, думая, что гвардеец не услышит, Эмилию называли и иначе — «куколка», «наша милашка», «гвардейский ангелочек», «девочка». И ведь никому в голову не приходило этими же словами описывать Яну. Обижаться здесь было абсолютно не на что, но Эмилия всё равно испытывала какое-то не совсем понятное ей беспокойство. Если бы только обращение… ведь к ней и относились иначе, чем к её сёстрам. Когда Яна, Кая, Адела проходили испытания перед принесением присяги год назад, наблюдавшие за ними рыцари, бароны, учителя лишь кивали — другого от девушек-гвардейцев и не ожидалось. Когда те же испытания прошла Эмилия, все дружно улыбались, хлопали в ладоши и восклицали: «Какая она молодец, наша маленькая леди! Справилась!». Ничего лестного в этих похвалах и улыбках Эмилия не находила. И не знала, что ей делать, чтобы изменить ситуацию. Да и нужно ли?…
Учебное поле дворцового гарнизона располагалось позади казарм, обнесённое каменной стеной. Когда Эмилия приблизилась к нему, то услышала грохот и увидела поднимающиеся к небу чёрные облачка.
— Опаздываете, юная госпожа! — с широкой злодейской ухмылкой крикнул ей капитан Гудбранд, командир роты герцогских стрелков. Чернявый, вечно небритый, со сломанным носом и лихой повязкой, закрывающей левый глаз, капитан слишком сильно походил на наёмника для человека, который наёмником в самом деле и являлся. Эмилия не сомневалась, что Гудбранд поддерживает такой образ специально.
— Вовсе нет, капитан, — ответив на бандитскую ухмылку очаровательной улыбкой, возразила девушка. — Это они пришли раньше срока.
Эмилия взглядом указала на свои сестёр, стоящих около оружейной стойки. Рыжая крепко сбитая Адела и высокая бледная Мария сноровисто заряжали пару аркебуз.
— Если они это и сделали, то из благородного рвения и желания учиться. — Наёмник упёр руки в бока. — У вас такого желания нет, юная леди?
— У меня есть желание служить моей госпоже наилучшим образом, капитан. А для этого нужно здраво распределять свои силы, — парировала Эмилия, будучи, впрочем, абсолютно искренней. — На занятия с вами отведён определённый час. Другие часы — для других дел.
Гудбранд оглушительно расхохотался и жестом велел девушке присоединиться к сёстрам.
— Тебе надо было идти в судейские, — сказала Эмилии рыжая сестра и, глянув на Марию, добавила: — Вам обеим. Одна книжки даже в нужнике читает, другая языком работает быстрее, чем шпагой.
Мария неуверенно улыбнулась. В отличие от Эмилии, она вообще не умела улыбаться, всегда делала это одинаково и словно бы через силу. Из восьми названых сестёр Мария была самой рослой, самой хрупкой после Эмилии, самой бледной и самой тихой. В детстве подхватив привезённую из-за моря белую чуму, год проведя в карантине, куда пускали только магов и лекарей, она, кажется, отвыкла общаться с людьми, зато полюбила чтение. Эмилия ощущала с ней некоторое родство душ, и это чувство было взаимным.
