— Возьми. — Мария подала девушке ружьё и грубую накидку. На ней была такая же, запорошенная мелкой чёрной пылью. Эта же пыль покрывала белые, лишённые румянца щёки и светлые волосы гвардейца. Эмилия поспешила закутаться в накидку и снять перчатки. Следующий час три сестры упражнялись в стрельбе из лёгких аркебуз и огромным крепостных ружей. Пороховое оружие, вытеснившее из армий континента арбалеты, среди воинской знати считалось «низким», не достойным внимания. Как, собственно, и сами арбалеты когда-то. Хотя арбалет годился для охоты, а вот изрыгающие огонь железные трубки и для этой цели не подходили. Но дыры в стальной броне круглые пули делали не хуже, чем зачарованные бронзовые стрелы, а стоили в сотни раз дешевле. Пренебрегать порохом не мог ни один разумный государь. Не могла и гвардия. Ружья — оружие пехоты и наёмников, но ведь и гвардейцы не рыцари. Их честь и гордость — в способности защищать сюзерена от любых угроз. Они должны уметь обращаться со всеми видами орудий умерщвления. Сражаться в латах и без брони, с клинком и с голыми руками, стрелять из всего, что стреляет, и даже наводить осадную бомбарду, если потребуется. Занятия с артиллерией, к слову, уже были в планах на осень — учить девушек должен был офицер, специально выписанный из Империи.
После занятий с ружьями девушки основательно умылись и по детской ещё традиции обменялись едой. Эмилия отдала свои хлебные корки, а взамен получила овсяное печенье от Марии и сушёную рыбку от Аделы.
— Я к себе, нужно приготовиться, — сказала Эмилия. — Через полчаса заступаю на пост.
— Помочь с доспехами? — предложила Адела.
— Нет, справлюсь и так. — Эмилия одёрнула перевязь шпаги. — Время есть.
Оруженосцев стражам принцессы не полагалось, в обращении с оружием они доверяли лишь друг другу. Но броня гвардии позволяла быстро облачиться в неё и вовсе без посторонней помощи — не то что старинные рыцарские латы. Поднявшись в комнату, Эмилия сразу занялась делом — надела лёгкую кирасу без набедренников, закрепила круглые наплечники, сменила белые перчатки на стальные, с начищенными серебряными наручами до локтя. Выскочила из комнаты, оставив шлем-морион на стойке. Шлемы гвардия носила только на войне или во время гражданских волнений. На ходу кивая знакомым, девушка почти бежала к тронному залу. Если на тренировки можно было чуточку опоздать, то на дежурство — ни в коем разе.
Принцесса Кристина сейчас присутствовала на встрече послов с Северного архипелага. Делать ей там было нечего, но герцог считал полезным для дочери наблюдать за его работой — как в кабинете, так и на церемониях. Добравшись до закрытых дверей тронного зала, Эмилия встала рядом с одним из стражников, положив ладонь на рукоять шпаги — будто тоже стояла в карауле. Так она дождалась конца приёма, и когда вслед за герцогом, послами и свитой из дверей появилась принцесса, шагнула к ней. Доложила:
— Леди Эмилия прибыла заступить на пост.
— Рада тебя видеть. — Наследница герцогской короны улыбнулась девушке, и у той потеплело в груди. — Яна, ты свободна.
— Пост сдала. — Рослая темнокожая Яна сверкнула жёлтыми кошачьими глазами. — Эмилия, ты опять не причесалась с утра?
— Да, — честно ответила девушка, глядя на сестру снизу-вверх. Яна чуть уступала Марии ростом, зато сложена была как богиня, и оттого казалась крупнее.
— Оставь, Яна, я ведь просила тебя, — тронула её за локоть принцесса.
— Конечно, госпожа. — Черноволосая стражница склонила голову.
— Ступай, отдохни. Сегодня ты дежуришь ночью.
Проводив Яну взглядом, дочь герцога сказала Эмилии:
— Иногда она бывает слишком серьёзной.
Эмилии вспомнилось, что среди придворных шепчутся — принцесса и её темнокожая защитница по ночам делят не только покои, но и одну кровать. Это, разумеется, была чепуха — никому из гвардейцев в голову бы не пришло подобное, а сама Кристина интересовалась только мужчинами. Поговаривали также, что принцесса некрасива — слишком похожа на отца, в прямом смысле. Мол, волосы длиннее да усов нет, а так — одно лицо. Тут Эмилия не могла судить — для неё не было на свете человека прекрасней её госпожи. Что там считают другие, девушку не волновало. Кристина Эльвартская была красива, умна, мудра, добра, справедлива — и не раз это доказывала делом. Всё, точка.
С приёма, служившего принцессе практическим уроком, та сразу отправилась на урок теоретический. К сожалению, занятие было не по любимой Эмилией истории, а по математике, так что целый час девушка с пустым взглядом простояла за стулом Кристины, сжимая рукоять шпаги и пропуская слова наставника принцессы мимо ушей. Она была склонна согласиться с одним священником, утверждавшим, что женщине ни к чему уметь считать. Кристина в ответ обычно заявляла, что уметь считать нужно правителю, независимо от пола, и была, естественно, права, но Эмилия же не правитель, верно? Ей хватало умения складывать и вычитать цифры. Кристину же учили каким-то хитроумным приёмам вычисления, чуть ли не с участием механики небесных сфер.
