Люси могла похвастаться своими делами: она достойно выполняла миссию хранителя, наставляла подопечных на путь истинных верований и даровала им просвещение. К сожалению, все четверо умерли. И совсем не по естественным причинам.
Все четверо погибли.
«Несчастные случаи», — как говорилось среди людей.
«Они достигли полного очищения», — как говорилось среди ангелов.
Но только лишь один удостоился чести зваться божественным созданием и нести на своих еще неокрепших крыльях миссию очередного хранителя. Люси видела этого мужчину перерожденным лишь единожды, когда его вели в Совет два других ангела. Она даже приветливо улыбнулась ему и окликнула по имени, но тот, ясное дело, не вспомнил ее, растерянно кивнув и продолжая путь.
Во взгляде Люси же читалось лишь сожаление: она совсем не была рада тому, что он получит какой-то чин и будет служить Богу во благо живых. Люси поняла, насколько это тягостная ноша — словно цепью прикованная, следовать за подопечным, огораживать от необдуманных поступков, наставлять на благие мысли, чтобы, в конце концов, очистить его душу от греховных пятен.
Чтобы собственными глазами увидеть его смерть, которая никогда не заставляет себя ждать.
Конечно же, умирали не только лишь очищенные, но и грешники. Просто первых забирали в высшее общество, пропитанное священными тайнами, а вторых… Вторых оставляли сгнивать либо в подземных темницах, либо на поверхности земли, не даруя небесного покоя.
У людей принято утверждать: «Бог забирает лучших». Причем, в самый неожиданный момент и изощренным способом. Только забирает их не он, а его помощники. И лучшими зовутся лишь чистые душой и поступками. Перед смертью они испытывают болезненные ощущения: горят, истекают кровью, задыхаются, падают в воздухе, трепыхаются зажатыми среди груды металлы… И молят его о скорой кончине.
По крайней мере, такое когда-то испытала сама Люси.
И это единственное, что ей удалось вспомнить за последние двадцать шесть лет своей новой жизни.
— Почему они умирают, Эрза? — прошептала она, пустым взглядом пожирая светящиеся гирлянды. — Почему они не могут дожить хотя бы до старости?
— Их души вновь утонут в пучине грехов, — Эрза строго глянула на нее, — который раз я тебе это повторяю.
— И который раз я не могу этого принять, — горько усмехнулась Люси, — может, потому что сама когда-то погибла, заживо сгорая и захлебываясь кровью?
— Люси…
— Моя душа тогда очистилась? — вновь задала вопрос.
— Да, — Эрза коротко кивнула, надеясь, что на этом их разговор закончится.
— А души еще двухсот пассажиров… — Люси не замолкала, горько вдыхая воздух, — их души были чисты?
— Нет, — твердо заметила та, — самолет разбился как только ты обрела новую себя.
— Значит, все было из-за меня, — сжала ладонь в кулак. — Но ведь так умирают лишь очищенные, почему тогда остальные…
— В каждом принятом правиле есть исключения, — от очередного вопроса Эрза вздрогнула и отошла на пару шагов назад, — иногда нам приходится жертвовать грешниками ради одного очищенного.
Люси глухо вздохнула и услышала взмах крыльев. Через секунду собеседницы уже не было, поэтому пришлось с дрожащими мыслями зайди в помещение бара и стать рядом со своим подопечным, уже распивавшем слабоалкогольный напиток на пару со своим другом.
— На-цу Драгнил, — по слогам произнесла его имя.
Внимательно рассматривая парня, она заметила его не совсем стандартный — розовый — цвет волос, яркие серые глаза, горящие задорными огоньками, и весьма крепкую структуру тела. Парень был весел, задорен, заливался звонким смехом, рассказывая очередную шутку. Но от Люси не скрылось, что внутри него, на самом дне души лежат осадком воспоминания прошлых лет. От них исходил зловонный запах, присущий только грехам.
С этого дня основной задачей Люси становится духовное очищение этого парня с летним именем и странным цветом волос. А если она справится, придется вновь увидеть смерть чужого сердцу, но близкого душе человека.
И застывшие в ее глазах слезы служили лишь подтверждением подозрений Эрзы, которая, затаившись за окном, наблюдала за ней.
— Что же ты делаешь, Люси? — сипло пробормотала она и отвела взгляд на ночное небо.
Облака на нем постепенно заглатывали звезды, а снег все кружил тихими хлопьями, шурша под ногами прохожих и заглушая тихое пение Скарлет:
Когда гаснет звезда, растворяясь в пустотах,
мы идём по пути, не сбиваемся с шага.
Когда гаснут созвездья, теряясь в высотах,
плачут все. Может быть, это что-то да значит?
========== Глава вторая. Солнце взошло. ==========
Комментарий к Глава вторая. Солнце взошло.
Песня: Joshua Radin – Winter (#ACOUSTIC)
Холод едко цеплялся за прохожих, выхватывал из их уст белеющее дыхание, растворялся в потоке морозных ветров. Укутавшись в теплые курточки, шубы и дубленки, каждый спешно чуть ли не бежал в пункт своего назначения, чертыхаясь и поскальзываясь на скрывшемся под толщей помятого снега льду.
— Если я сломаю ногу, виноват будешь ты, — небрежно кивнул Грей и, махнув рукой, направился в противоположную от бара сторону.
