— Пить надо меньше, — насмешливо бросил Нацу, зарываясь холодными ладонями в карманы теплого пуховика и резко выдыхая клубни дымки.
Уже было за полночь, но в его глазах горели задорные крупицы. Он улыбался и следил за опустевшей улицей, вылавливая из бара громкий гогот и брань оставшихся посетителей. Тем было не слишком-то и весело, просто алкоголь в крови бурлил, что лава, вспыхивал в груди легким жжением. Они заблудились в вихре собственных эмоций, поддаваясь течению. Нацу таким не был.
Нацу знал цену пустому смеху и бессмысленным поступкам.
— Ох, уже два, — резко спохватился, заметив часы рядом с закрытым магазином игрушек, — пора домой.
Люси улыбнулась уголками губ и мягко опустилась на землю, следя за дальнейшими действиями своего подопечного. Коснулась стопой шероховатого снега и подошла к нему, заглядывая в самую глубь серых глаз.
— Тебя кто-то ждет, — прочитала его эмоции и повернулась в сторону, где предположительно находился его дом. — Веди.
Будто услышав ее просьбу, Нацу уверенно ступил в этом направлении, скользя растерянным взглядом по пустым темным витринам. Ему показалось, будто мысль немедленно возвращаться домой возникла совершенно внезапно, будто ее кто-то намеренно впихнул в поток чуть нетрезвых идей и раздумий.
— Не думай об этом, — тихо ступая за ним, внятно промолвила Люси, — займи себя мыслью о предстоящем дне.
Нацу молча кивнул, сам не понимая, зачем это сделал. После же действительно бросил эти мысли о странном ощущении скованности и вспомнил, что завтра ему придется вновь идти на работу. Вновь ему надо будет присматривать за излюбленным магазином спортивных товаров, давать указания продавцам-консультантам и следить за порядком.
— Любишь свою работу, значит, — шепчет Люси, задерживая взгляд на непогашенном свете в окнах жилых домов. — Это здорово, — словила ладонью снежинку, которая даже не собиралась таять от ее прикосновения, — наверное.
Люси привыкла поддерживать разговор со своими подопечными, даже не надеясь услышать когда-нибудь ответ. Она могла влиять на направление мыслей, не имея возможности стереть самые грязные.
В этом и состоит миссия хранителя: следить за суждениями, взглядами своей цели, способствуя их очищению. Проблема лишь в том, что нельзя самолично очистить его разум, заменяя все на нужную идеологию. Ангелы являлись всего лишь помощниками, маяками, указывающими путь, но никак не капитанами корабля, который надо было пришвартовать к берегу.
Люси не заметила, как прошла пару лишних метров, обогнав Нацу. Тот стоял посреди безлюдной улицы, задрав голову к небу. Кажется, он искал что-то в этих перемешанных созвездиях, щурился, тер озябшими пальцами затылок и усмехался.
— Странный ты, — тихо сказала она, боком повернувшись к его почти неосвещенному силуэту, — Нацу Драгнил.
— Какой-то я сегодня странный, — хохотнул он, разом возобновляя движение и быстро пройдя дальше по вычищенной тропе снега.
Шаг, два, три. Стремительно набирая скорость, он прошел сквозь эфирное тело Люси, даже не заметив, как она вздрогнула. В его голове проносилось лишь навязчивое слово «странный», которое раньше он бы вряд ли вымолвил вслух.
Люси стояла неподвижно, взглядом сверля снежную дорогу. На лице не читалось не единой эмоции, разве что руки непроизвольно дрожали, плечи подрагивали, а глаза бегали по кругу.
Хранители не чувствуют прикосновений живых, единственное исключение — подопечный. Именно поэтому им с первых дней забили в голову совет не пересекаться. Живому от этого ничего не будет, совершенно не почувствует, пройдет сквозь и даже не заметит. Для ангела же это пересечение принесет лишь одну боль: в этот миг он вспоминает те ощущения, которые переживал в последние минуты своей жизни, что с ней и произошло.
Она вновь увидела картину своей смерти.
Вновь сгорела, охваченная черным дымом.
Вновь почувствовала кровь на своей груди, когда-то проткнутой железным обломком самолета.
Вновь задохнулась от нехватки воздуха.
Люси вновь умерла и возродилась за какую-то секунду.
— Вот же глупая, — процедила сквозь зубы, стараясь проглотить стон.
Боль исчезла так же быстро, как и возникла. Через миг Люси стояла прямо, невольно схватившись рукой за грудь, на которой даже в этом теле остался еле заметный шрам. Ей оставалось только сглотнуть от жутких воспоминаний и поспешить догнать Нацу, который ушел на довольно приличное расстояние.
И вот, наконец-то, он остановился перед одним из многочисленных подъездов, достал дрожащими пальцами ключи и открыл массивную железную дверь. Из помещения мутным течением разлилась тишина ночи. Шестой этаж, деревянная хлипкая дверь под номером «33» и противный скрип двери.
— Ну что, скучал по мне? — радостно воскликнул он, сев на корточки, как только зашел в квартиру.
Люси встала у входа в другую комнату и заинтересованно глянула, к кому он обращался. Навстречу протянутым крепким ладоням выбежал небольшой черный кот, чья шерсть на свету отдавала синим оттенком. Глаза питомца были ярко-голубыми и так же ярко светились от радости.
