Будто я не знала, что он всего лишь выполнял приказ.
— Всё прощено. Но лучше уж сделай это платье самым великолепным.
— Иного быть не может! — воскликнул он с пышным взмахом рук, отбросив длинные чёрные пряди с плеч. — И какой редкой красотой оно станет, ведь я создам его вместе со своим новым учеником. Дэвид, как мы репетировали приветствие для твоей будущей королевы?
Из-за Дарьена вышел худощавый мальчик с белокурыми волосами, облачённый в прекрасные белые одежды. Он так низко поклонился, что потерял равновесие и вынужден был замахать руками, чтобы устоять.
— Ваше Величество.
Я переводила взгляд с загадочной ухмылки Малира на огромные голубые глаза мальчика, не понимая, что всё это значит.
— Ученик?
Человек?..
Дарьен опустился на одно колено передо мной и ободряюще похлопал Дэвида по спине.
— Покажи Её Величеству то, чему я учил тебя этим утром.
Дэвид глубоко вдохнул.
Сосредоточенность прорезала его брови, он вытянул руки вперёд. Лёгким движением запястий и изящным изгибом пальцев из кончиков его рук полились завораживающие завитки белого тумана. Клубы танцевали в воздухе, переплетаясь в нити самого сияющего шелка, какой я только видела. Он ткался прямо у меня на глазах, его поверхность сияла так ярко, что ловила и отражала солнечный свет, струившийся в окна, заливая комнату мягким, ярким сиянием.
С губ сорвался вздох. Я взглянула на Малира, встретив его глаза, уже устремлённые на меня, и улыбку, изгибающую узкие губы. А затем он сделал то, на что я и не думала, что способны его мышцы.
Он подмигнул.
Лёгкость этого жеста разлила по мне тёплую волну восторга, и на мгновение предательские трепетные бабочки затрепетали в животе слишком интенсивно, чтобы их игнорировать. Да и зачем? Моё имя смыто, моя сущность раскрыта, наши души связаны, ненависти больше нет, что могло бы нас разделить. Что стояло на пути наших сердец?
Ничто.
Когда Дэвид поднялся на цыпочки, пытаясь соткать белый рукав поверх растворяющегося чёрного, я опустилась на колени и улыбнулась ему.
— Я думала, я единственный белый Ворон.
Его глаза засияли.
— Вы тоже белый Ворон… э-э… Ваше Величество?
— Да.
— Я никогда не видел другого белого Ворона, — сказал он, пока Дарьен указывал, где именно продолжить быстрыми движениями рук. — На самом деле, я никогда не видел других Воронов вообще. До вчерашнего дня.
Я нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду? Откуда ты?
— У моего отца ферма, но он человек, — пожал он плечами. — И мать тоже. Но теперь мы живём в Вальтарисе. Принц Малир сказал, что я должен быть рядом, иначе не смогу быть учеником Дарьена.
Мой взгляд метнулся к Малиру, ища на его лице хоть какое-то объяснение, знак, что я ослышалась. Всё, что он предложил, — это игривый наклон головы и поднятая бровь, повторявшая новую ухмылку.
Что-то развернулось глубоко внутри, тугой узел распустился в груди, прежде чем я вернула внимание Дэвиду.
— Ты сам научился ткать так?
Он кивнул.
— А какой у вас дар?
— Я вор. — При укоризненном кашле Малира я добавила: — Но это наш маленький секрет, хорошо?
Глаза Дэвида округлились, и стало ясно: его приёмные родители успели рассказать ему о нашем роде.
— Вы можете красть дары?
— Теоретически. — С учётом того, как медленно я прогрессировала в умении прикасаться к чужим теням и управлять ими, надеяться украсть чей-то дар мне было рано. И всё же я бы никогда не оставила его себе — ведь в книге я прочла, что их можно возвращать, так же как хранить в соляных кристаллах, как было с моим. — Ты читал о ворах?
Руки Дэвида уже давно замерли, а глаза его уставились на что-то позади меня. Нет, не на что-то. На кого-то.
Я оглянулась — Тжема переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках деревянную коробку, словно не знала, что делать с вниманием мальчика, и я решила помочь ей.
— Это Тжема, моя горничная. Тжема, почему бы тебе не поздороваться с Дэвидом? Вы выглядите одного возраста.
Тжема опустила взгляд, застенчиво ковыряя носком сапога тёмно-красный ковёр.
— Привет.
На краю зрения что-то дрогнуло.
Дэвид наклонил голову точно так же, как Малир в тот день в лесу, его глаза распахнулись — и вовсе не от шока при виде её внешности.
— Привет.
— На сегодня хватит, — сказал Дарьен, занятый тем, что снимал с меня мерки нитями сотканных теней. — Мальчик тренировался ещё до рассвета… даже кашу пропустил. Пусть Дэвид поработает над рамой, пока его плетение не станет достаточно точным для работы над деталями.
Малир устроился в одном из резных стульев с бархатной обивкой, тёмное дерево резко контрастировало с лёгкостью его мягкого выражения.
— Если я захочу, чтобы всё платье было из белой теневой ткани, как думаешь, сколько это займёт времени?
— Мой принц, — сказал Дарьен с почтительным поклоном, — дайте нам тридцать дней, и мы создадим наряд, более прекрасный, чем любой прежде.
— Даю вам двадцать.
— Разумеется, — сказал Дарьен и отвернулся.
— Тжема, — я сделала приглашающий жест. — Отведи Дэвида на кухню. Уверена, он голоден. А коробку оставь здесь.
Она немного замялась, потом поставила коробку на стол и жестом пригласила Дэвида следовать за собой.
