— Я прошу прощения, Ваше высочество, но меня удивила Ваша убежденность в том, что государственный аппарат России, с учетом качества и количества имеющегося у нас чиновничьего человеческого материала, в силах если не эффективно, то хотя бы как-то управлять ныне набирающими силу в стране процессами. Имея в виду неизбежные и скорые перспективы полного слома сельской крестьянской общины и равно неизбежное многократное увеличение финансовых оборотов индустриальных предприятий, а также численности занятых в нашей промышленности рабочих…
— Стоп! Сергей, я не утверждаю, что у нас все хорошо. Просто нельзя ставить экипаж впереди лошадей! Какой еще «слом общины»!? Сперва нужно спокойно отработать и зарегламентировать новые действенные формы и методы управления, а уж потом…
— Поздно. Уже слишком поздно, Ваше высочество.
Сейчас я понимаю, что мы с Вами опоздывали даже тогда, в Москве, с рабочими организациями. Спокойствия и времени на эксперименты и отработку разных моделей управления в России нам не дадут. Тем паче, что все это будет похожим на попытки очередного изобретения велосипеда.
— Это почему же, позволь полюбопытствовать? И кто же не даст нам времени? Разве не ваш Приказ, Сергей Васильевич, создается для успешного искоренения крамолы всех мастей, и восстановления в России должного спокойствия? — взгляд Великого князя стал холодным и отрешенным. До Сергея Александровича внезапно дошло, что Зубатов откровенно не разделяет его мнения о преждевременности и пагубности затеваемых Николаем реформ, де юре означающих отказ от абсолютистского самодержавия и переход к конституционной, думской монархии.
— Сомневаетесь в том, что у нас нет времени? Забавно, но во Владимире у меня как раз его хватало, чтобы подумать на эту тему, — печально вздохнул Зубатов, — Но если серьезно и коротко, по существу, то первая причина этого в формировании в России новых общественных классов, объективно обреченных на особую социальную активность просто в силу бурного роста. А именно: монополистической буржуазии, промышленного, корпоративного пролетариата и, конечно, свободного, частноземельного крестьянства, в котором, в силу естественных причин, неизбежно быстрое расслоение на массу сельских пролетариев и крестьян-буржуа. Приостановить процесс формирования их государство уже не сможет, поскольку нам жизненно необходим экспоненциальный рост продукции промышленности и сельского хозяйства. В противном случае державы-конкуренты уйдут вперед от нас «на всю жизнь». Поэтому рецепт двадцатилетней давности, «подморозка» от Победоносцева, больше не работает…
— Вы там, во Владимире, уж не марксистскую ли литературу штудировали?
— Ну, не без этого, естественно, — усмехнуся Зубатов, — Но Вы ведь сами знаете, Ваше высочество, что я гораздо раньше начал изучать сей предмет. В юности, — как идеалист и романтик. Позже, как скептик-практик, который, в силу обстоятельств своей известной деятельности, обязан был уяснить приводные ремни опасного для государства брожения, которое идет в рабочей фабричной среде.
Как Вы помните, мы постарались уложить одним выстрелом двух зайцев: вполне законное роптание пролетариев канализировать против хищничества их промышленных хозяев, а не государства; и в то же самое время, самих капиталистов занять выяснением отношений с рабочими. Дабы у наших господ-толстосумов не оставалось сил на попытки подрыва устоев самодержавия своим беспардонным стремлением «во власть».
Но если в первом случае мы были правы: рабочее законодательство и профсоюзы крайне важны и необходимы по вышеозначенным причинам, то вот с промышленниками, в чьих руках концентрируются громадные капиталы, — мы ошибались.
Отвратить этих господ от желания поучаствовать в государственном управлении у нас не получилось бы никак. От рабочих они откупятся малым процентом барыша. А весь их доход зависит от налогообложения, таможенного регулирования, государственного контракта и дешевого кредита. С развитием индустрии, их «поход во власть» неизбежен и неотвратим. При этом со временем для промышленной буржуазии станут приемлимы любые способы достижения этой власти, ибо на всех заводчиков титулованных невест не хватит. Да и не за каждого они пойдут. Даннинг правильно предупредил нас: «нет такого преступления, на каковое не пошел бы капиталист, ради 300-т процентов прибыли».
Ту же тенденцию мы с Вами скоро увидим и в деревне, по мере развития земельного рынка и формирования крупных капиталистических хозяйств на земле. При этом доля бывших господ-помещиков в поземельном владетельном классе будет год от года падать, а доля предприимчивых выходцев из крестьянской массы расти.
Думаю, каковыми будут моральные качества этих личностей, по прошествии ими безжалостной конкурентной борьбы первого этапа скупок-переделов, Вам понятно. И эти люди тоже будут стремиться к участию во власти, аналогично боссам промышленности. Ибо от этого, а не только от солнышка да дождика, будут зависеть их доходы.
