Найя даже не подозревала, что перестала дышать. Она медленно выдохнула и осторожно вдохнула. Песнь закончилась, и гельфлинги с подлингами, подняв руки вверх, радостно приветствовали победоносного Джарра-Джена. Даже лорды скексисы слушали с глубоким интересом, закончив подсчет гельфлингов. Лорд скекЛак сложил свои мясистые руки домиком на столе, обменялся взглядами с лордом скекОком и наконец издал гулкий гортанный смешок.
Кайлан обернулся и исполнил еще один вычурный поклон в сторону главного стола, где модра Мера застыла подле лордов, после чего слегка кивнул слушавшим его детям и подлингам. Он отдал лютню поиграть какому-то малышу, а других детей тем временем родители подзывали домой. Лорды, столь же внимательно и цепко, как они слушали рассказываемую Кайланом историю, теперь наблюдали за тем, как детвора разбегалась к своим уютным и теплым домикам, где они будут готовиться ко сну. Площадь почти опустела, не считая темных силуэтов Кайлана и одного кострового на фоне ночного костра.
Кайлан положил лютню в сумку и направился к главному столу.
– Мы же этого посчитали? – произнес лорд скекОк, наклонившись к своему приятелю, когда Кайлан встал перед ними и отвесил очередной официальный поклон.
– Благодарю за ваше внимание. Я почту за честь, что… – сказал Кайлан.
Уверенности у него поубавилось, но Найя его понимала. В присутствии лордов скексисов гасла даже ее собственная храбрость, хотя Найя не стояла перед ними.
– Да, с семьей его матери, – ответил лорд скекЛак, будто Кайлан даже не начинал говорить. – Всего двое в его старом доме.
– Да, милорды, – сказал Кайлан. – Моих родителей забрал Охотник, когда я был совсем маленьким.
Стоявшая сбоку модра Мера напряглась, схватилась за рукава своей накидки и, шаркая ногами, поспешила к Кайлану. Она взяла его за плечи и повела с глаз долой от лордов скексисов.
– Простите, милорды, он…
Лорд скекОк поднял руку, и кружевные гофрированные манжеты затрепетали, будто опутанные паутиной перья. Он наклонился вперед так, что его острый клюв чуть не уткнулся в Кайлана. Найя напряглась, представляя себя на месте Кайлана.
– Этот… Охотник. Из песни, – произнес Архивариус. – Миф? Сочиненная гельфлингом история?
– Он не миф, – ответил Кайлан, но модра Мера нервно засмеялась и крепко сжала его плечи.
– Да, история, – вставила она. – Поучительная история для детей о том, что не нужно выходить из дома, после того как Три Брата отправились спать. Вы же знаете, они больше прислушиваются к сказителям песен, чем к собственным родителям!
– Песни о храбрых героях, срывающих планы негодяев, – слегка нараспев произнес скекОк. – Подают гельфлингам надежду, да? Помогают гельфлингам пережить ночь? Очень хорошо.
Лорд скекЛак засунул когти под переднюю обложку фолианта и бесцеремонным движением перебросил ее на книгу, захлопнув с ухнувшим «
– Размещаемся! – вскрикнул он.
Поднявшийся с места вместе с переписчиком лорд скекОк поглазел на неуютно съежившегося сказителя песен, поклацал клювом и что-то невнятно посвистел. Когда модра Мера засмеялась – чуть громче, чем следовало, – лорд скекЛак пихнул ее в плечо и снова дребезжаще, с цоканьем хохотнул.
– Размещаемся, малышка мать гельфлингов! И еще вина.
– Да, милорды, конечно… Кайлан, беги домой. Спокойной ночи.
Трезвоня льстивым смехом,
Кайлан, который стоял у стола, глубоко выдохнул. Он поднял руку и посмотрел на нее. Пальцы тряслись, нервы еще не угомонились после встречи с лордами. Он засунул обе руки в карманы, огляделся по сторонам и на мгновение встретился глазами с Найей, перед тем как уйти, очевидно, туда, где находился его дом. На этом все стихло, и площадь погрузилась в тишину, а Найя направилась к жилищу модры Меры.
На первом этаже просторной двухэтажной постройки она обнаружила у очага приготовленную для нее постель со стопкой одеял и подушек и сразу же свернулась клубком. Она скучала по своему гамаку, перешептываниям сестер в соседней комнате и отдаленному эху шагов дренченов, перемещающихся по Великому Смерту.
Чем сейчас занимаются родители? Несомненно, матушка ухаживает за ранами отца. А он наверняка пытается отшучиваться от боли и неприятных ощущений, рассказывает смешные истории, заигрывает с Лаэсид, пока она просит его не вертеться, чтобы не открылись раны. Пемма и Элиона наверняка возмущаются тем, что их слишком рано отправили в постель. И все это происходит внутри теплой сердцевины Великого Смерта – так далеко, что кажется сном или песнью, которую расскажет кто-то еще.
