В уме она то и дело неизбежно возвращалась к Кайлану и его рассказу. Приключения Джарра-Джена происходили по всей Тра, но в некоторых песнях говорится, что он родом из Камня-в-Лесу. Ей подумалось, скучал ли Джарра-Джен по дому, было ли ему одиноко странствовать одному? Найя фыркнула и перекатилась на другой бок, потому что как ни ложись, а спина между лопатками сильно ныла. Да и какая разница: Джарра-Джен – народный герой, может, даже не настоящий. Но если он был на самом деле, что с того? Песни приятно слушать, но потом сказитель убирает лютню в сумку.
Песнями ей сейчас не помочь. Они всего лишь мелодичные истории, эффектные слова, годные, чтобы отвлечь внимание детей и любопытных подлингов.
Реальными же были блестящие клювы и лукавые глаза лордов скексисов. Их роскошные накидки и мантии, надетые слоями друг на друга, такой цветистой яркости и оттенков краски, которых Найя никогда не видела, – наверняка полученные из фруктов и овощей со всей Тра. А какие у них орнаменты! Как они смогли отлить такие сложные формы в скрученном металле? А какая у них
Что ж, она принесет честь своему народу, если этого не сделает Гурджин. Очень скоро, пообещала она себе, имена дренченов запишут на толстых страницах фолианта лорда скекЛака, и число дренченов будет вписанным в историю. Размышляя об этом, Найя долго смотрела на деревянные балки на потолке, наблюдая за раскачивающимися тенями, пока их медленный танец не сморил ее в сон.
На следующее утро Найя проснулась рано. В теле ощущалась усталость, но ей очень хотелось покинуть Чащобу Сами. На пути к цели ей придется иметь дело только с растениями и животными. Она поправила постель и сложила одеяла, которыми почти не пользовалась за время сна. Судя по царившей на площади тишине, лорды уехали. Выглянув из окошка, Найя действительно не обнаружила ни лордов, ни их пернатых ездовых птиц, ни разукрашенной свиты. Осознав, что в общей комнате есть кто-то еще, Найя затаила дыхание. Модра Мера сшивала кусочки кожи толстой иглой и жильной нитью, медленно покачиваясь в идеально отшлифованном кресле. Ее пальцы светились голубой
Сила модры вливалась в нить, надежно прикрепляя ее к материи, через которую она проходила. Хозяйка дома не поднимала головы, но обратилась к Найе:
– Не терпится уйти, моя дорогая?
Найя расправила тунику и почистила коленки.
– Благодарю вас за гостеприимство,
Модра Мера отложила рукоделие и проводила гостью до двери.
Дорожная сумка Найи уже стояла наготове, только выглядела полнее, чем была на момент прибытия в деревню. Внутри обнаружились еда и кожаная фляга с водой. Сбоку, подвязанная за шнурки, висела пара обуви из кожи небри.
– Ох! – воскликнула Найя, растроганная до такой степени, что не могла выразить восторг словами. – Спасибо…
Модра Мера затянула шнуровку на сумке и приподняла ее, чтобы помочь Найе перебросить лямку через плечо.
Найя подумала, что
– Ты ведь скажешь матушке, что я приняла тебя? Что мы о тебе хорошо заботились.
Найя сдержала вздох и кивнула.
– Спасибо, – коротко ответила она. – Конечно, скажу.
Жители Чащобы Сами еще спали, главная улица была пуста, за исключением смотрителей очага в центре площади и двух ночных дозорных, возвращавшихся домой после службы. На уходившую гостью никто не обратил внимания, даже взгляда не удостоили. Когда лес, окружающий деревню, поредел, Найя села и выудила из сумки самодельные сандалии. Переполненная гордостью, она сравнила их с подаренными спритонами мастерски изготовленными мокасинами. Она не нуждалась в их благотворительности, однако не могла не отметить их красоту: изысканно расшитые бусинами, сделанные из превосходно выделанной, окрашенной в темно-красный цвет кожи, изнутри выстланы байкой из клевера – мягкой и надежной.
Проглотив гордость, она нырнула в новую обувь и крепко затянула шнуровку так, чтобы мокасины плотно прилегали к ноге. Пальцы и пятки оставались открытыми, и она представила, как взбирается по деревьям – что было невозможно в ее громоздких сандалиях. Неохотно, из-за нехватки места в сумке, она оставила старую обувь на обочине дороги. Ни к чему держаться за две пары, если ей нужна только одна.
