Кабинет, в который они удалились на перерыв, располагался всего через дверь от допросной. Когда они подошли к ней, у Аманды зазвонил телефон. Она вытащила его из кармана, подумав, что это может быть Пол. Но его номер уже имелся в памяти ее мобильника, в то время как тот, что высветился сейчас, был ей совершенно незнаком.
– Начинайте без меня, – сказала она Двайеру. – Я через секундочку присоединюсь.
– Годится.
Когда Двайер вошел, Карл Доусон поднял взгляд – его лицо было по-прежнему пустым и потерянным, но тут дверь закрылась, перекрыв обзор. Ответив на звонок, Аманда прислонилась к стене.
– Детектив Аманда Бек, – сказала она.
– Детектив Бек?
Голос был женский. Аманда с ходу не узнала его, но даже в этих двух словах отметила безотлагательность и панику.
Она отлепилась от стены.
– Да. А кто это?
– Это Мэри.
– Мэри?
– Мэри Прайс. Вы несколько дней назад приходили к нам домой поговорить про убийство нашего сына. Мне действительно очень нужно поговорить с вами. Я так боюсь…
Мать Майкла Прайса. Аманда припомнила, как, отчаянно желая оказаться в каком-нибудь другом месте, сидела у нее в гостиной, по которой по-прежнему были разбросаны вещи мальчишки, а воздух буквально пропитался горем.
– Мэри, – произнесла она. – Ну конечно. Пожалуйста, постарайтесь успокоиться.
– Простите. Простите, пожалуйста…
– Вам нет нужды извиняться.
– Я должна была позвонить вам раньше. Я просто не… О господи!
«Я так боюсь…»
– Просто скажите, что стряслось, Мэри.
– Мой муж.
Дин Прайс. Аманда сразу припомнила, как мужчина вдруг вышел из комнаты, неспособный смириться с фактом, что его сын погиб из-за истории, которую она им обоим рассказала. «Вы хотите сказать, что моего сына убили из-за какого-то призрака?» Припомнила угрозу, так и исходящую от него. Едва скрываемую жестокую ярость, которая, как она чувствовала, пузырилась где-то глубоко внутри.
– А что с ним? – спросила Аманда.
Мэри теперь уже рыдала навзрыд.
– По-моему, он может сделать что-то плохое!
В прихожей щелкнул выключатель, и я понял, что смотрю на пару высоких армейских ботинок.
Они постоянно расплывались, регулярно оказываясь не в фокусе. Я лежал, свернувшись в клубок на натертом полу и отчаянно пытаясь вдохнуть сквозь боль в груди, какой никогда еще не испытывал. Вроде этот человек едва двигался, но все же как-то сумел ударить меня в живот с такой силой, что выбил из меня весь воздух, и мне никак не удавалось опять втянуть его в легкие.
– Не напрягайся, дыши понемногу, – сказал он мне. – От этого не умирают.
Его голос был пуст и лишен эмоций – просто констатировал факт без всякой заботы о последствиях. Но оказалось, что он прав. Эффект от удара понемногу слабел, и я все-таки ухитрялся заглатывать крошечные порции воздуха, а боль, вспыхивающая при каждом вдохе, стала притупляться.
Все это время неизвестный все так же совершенно неподвижно стоял надо мной, дожидаясь, пока я окончательно приду в себя. Несмотря на туман в голове, я все-таки сообразил, что не стоит делать попыток встать – этот тип хочет, чтобы я оставался на полу, а если я буду сопротивляться, он опять меня вырубит, – но через несколько секунд я рискнул поднять на него взгляд. Он стоял на пороге гостиной, одетый в черные армейские штаны и черный свитер. Тело поджарое и жилистое, словно просто-таки созданное для насилия. Короткий ежик волос. Лицо я не узнал, но его выражение было таким же безжалостным, как и голос.
В затянутой в перчатку руке он держал охотничий нож.
Ужас стал собираться у меня в груди.
– Что вам надо? – ухитрился произнести я. Каждое слово вызывало новую боль в моих горящих огнем легких.
Мужчина проигнорировал меня, стряхнув с плеч рюкзак, который я до сих пор не заметил. Свободной рукой залез в него, а потом что-то бросил в мою сторону. Я вздрогнул, когда это с лязгом упало на пол рядом со мной.
Наручники.
– Надевай, – приказал он.
Каждый инстинкт моего тела подсказывал мне, что нельзя. Но я понимал: даже если б у него не было ножа и я не валялся беспомощно на полу, физически мне с ним не потягаться. Он просто сам наденет их на меня, и это будет гораздо больнее.
Неизвестный подступил на шаг ближе, крутя в руке нож.
– Повторять не буду.
– Хорошо-хорошо!
Я подобрал наручники. Они были крепкие и явно профессиональные, с небольшим расстоянием между браслетами. Полицейского образца, подумал я – или, может, военного. И было в этом человеке что-то властное, словно помыкать людьми и причинять им боль было для него вполне привычным делом.
Я надел один браслет на левое запястье и защелкнул его.
– Чуток потуже, – сказал он.
Я сделал, что велено.
– Теперь другой.
Я повторил то же самое со вторым запястьем. Это действие привело меня в состояние полной беспомощности, но я и без того практически не мог пошевелиться. Может, было даже что-то успокаивающее в том, что он чувствовал необходимость сковать меня. Если б этот человек хотел меня убить, то я был бы уже давно мертв.
– Что вам надо? – спросил я еще раз.
И вновь ответа не последовало.
