Вот только мать давно уже была не в себе и чего-то боялась. Она уверяла, будто видела в лесу Чарли. И если мне подбросили мою собственную куклу, тогда в какой-то момент в доме должен был находиться кто-то еще. Не было ли это падение с лестницы чем-то бо́льшим, чем все думали? И была ли мать одна в тот вечер?
А может, она вообще ниоткуда не падала?
И пока я, растерянный и испуганный, сидел в гостиничном номере, одна и та же мысль постоянно возвращалась ко мне.
«Игра для тебя еще далеко не закончена».
Так что в конце концов я решился.
Впрочем, это вовсе не означало, что моя решимость выдержит столкновение с реальностью, и еще только подъезжая к отделу полиции Гриттена, я уже начинал чувствовать себя несколько по-дурацки. Это ощущение лишь усилилось, когда я зашел внутрь. За все эти годы приемная практически не изменилась, и я сразу припомнил, как входил сюда вместе с матерью, растерянный и оцепеневший, и ее руку у себя на плече, направляющую меня вслед за двумя полисменами, которые привели нас сюда.
Но я больше не был подростком.
За регистрационной стойкой я первым делом спросил Аманду, что поначалу вызвало некоторое недоумение, но в итоге выяснилось, что в отделе ее нет. Тогда я потребовал констебля Оуэна Холдера, лично видевшего кровь на двери дома моей матери, а потом немного подождал в приемной.
– Мистер Адамс? – При виде меня Холдер был явно ошарашен, но всеми силами постарался это скрыть. – Прошу за мной.
Он провел меня в крошечную комнатку сбоку от приемной. Та больше напоминала кладовку, чем кабинет, но здесь имелся компьютер, и, усевшись напротив меня, Холдер тут же принялся быстро колотить по клавишам. Я сел напротив него и стал ждать. Наконец лицо его немного разгладилось – наверное, он волновался, что не зарегистрировал происшествие со стуком в дверь, как я его просил, и теперь с облечением убедился, что все-таки сделал это.
– Вашей собственности нанесен еще какой-то… ущерб, мистер Адамс?
– Это не моя собственность, – ответил я. – Дом принадлежит моей матери.
– Ну да, конечно.
– С ней недавно произошел несчастный случай – она упала с лестницы. Только вот я далеко не уверен, что так все и было.
– О?
– По-моему, в доме мог находиться кто-то еще.
Холдер наконец оторвался от компьютера и посмотрел на меня. По пути сюда я вполне представлял себе, что подобное предположение может показаться просто смехотворным, будучи высказанным вслух, и, возможно, так оно и вышло, но лично мне сейчас было не до смеха. Холдер откинулся на стуле и задумчиво уставился на меня.
– Так-так…
Я рассказал ему, как все произошло. Вначале он только кивал моим словам, но потом вновь наклонился вперед, отыскал на столе ручку и бумагу и начал что-то записывать. Похоже, что человек, которого я видел в лесу, вызвал у него некоторый скепсис.
Но тут я выложил на стол куклу с красными тесемками вместо пальцев.
Холдер поднял взгляд от своих записей и застыл.
– Господи, да это еще что? – вопросил он.
– Кукла, – объяснил я. – Кто-то просунул ее в щель для писем. Ее давным-давно сделал Чарли Крабтри. Он был…
– Я знаю, кем был Чарли Крабтри.
Холдер опасливо взял куклу и внимательно изучил ее. Он был слишком молод, чтобы помнить тот случай, но, возможно, я недооценил память, свойственную подобным местечкам, – то, как подобные истории в них пересказываются годами. А тем более память Гриттена, который упорно цепляется не только за своих обитателей, но и за свои старые события, пусть даже никто и не склонен открыто говорить о них.
– Экая пакость, – наконец произнес Холдер.
– Да. Вы правы.
Он положил куклу обратно, а потом убрал руки под стол. Интересно, подумал я, уж не вытирает ли он сейчас пальцы о штаны, даже сам того не сознавая, – в попытках стереть невидимую грязь, которую оставила на них эта кукла.
– Так, говорите, кто-то подбросил ее вам в дом через щель для писем?
– В дом моей матери, – уточнил я. – Но да.
Холдер все не сводил взгляд с куклы. Как будто вдруг увидел в реальной жизни то, о чем до сих пор лишь читал в учебниках истории. Мне было видно, что сказанное мной его встревожило, но он и понятия не имеет, что со всем этим делать.
Но по крайней мере он слушал меня.
– Итак, вы знаете, кем был Чарли Крабтри, – произнес я.
– Конечно. Все в этих краях знают.
– Так что вы наверняка в курсе и что тогда произошло. Понимаете, что это за штуковина.
– Да. И я знаю, кто вы. Буду с вами честен, мистер Адамс: это была единственная причина, по которой я воспринял отметины на двери вашего дома – дома вашей матери, в смысле, – настолько серьезно. И…
Холдер вдруг с неловким видом отвернулся.
– И?.. – подтолкнул я.
– И я также понимаю, что вернуться сюда вам было непросто, особенно после столь долгого перерыва.
Я выжидал.
– Что я хочу сказать, – продолжал он, – это что пережитое порой творит с людьми странные вещи. Пожалуйста, только не сочтите за грубость, но я вот сейчас размышляю, не накрутили ли вы все это в какой-то степени у себя в голове. Так, что это показалось чем-то бо́льшим, чем на самом деле. Не преувеличиваете ли вы масштаб проблемы.
И опять я ничего не сказал.
