У русских погибли трое, а ещё двое были ранены. Их перевязали и оставили на месте боя – подберут на обратном пути.
Отряд двигался в прежнем порядке: левая группа, правая группа. Рельсы поблёскивали в свете фонариков. А в протяжной бетонной галерее словно бы всё никак не успокаивалось эхо недавней схватки. Тишина будто дрожала, как от рычания дрожит горло волка. Вдали, за изгибом пути, ворочался какой-то утробный хрип. И он делался всё громче и отчётливее. В нём уже можно было различить веский размашистый лязг и железное повизгивание.
– Стоять, славяне! – Перебатов приподнял каску над ухом, прислушиваясь.
Что-то пёрло из тьмы.
– Да какого ж хрена… – изумлённо пробормотал Перебатов.
Он достал ракетницу из кобуры и пальнул в глубь галереи. Ракета пышно разбилась вдали, выхватив из тьмы бронированное рыло. Перебатов и бойцы увидели ступенчатую грудь танка «панцер-три» в серых пятнах камуфляжа, корявые гусеницы под крыльями, курсовой пулемёт в шаровой подвеске и стёсанную по скулам плоскую башню с выпуклой маской орудия. Танк, уже не скрываясь, врубил фару и выстрелил. Рёв чёрной волной пронёсся по галерее мимо бойцов, и сзади тотчас ударил возвратный грохот разрыва.
– Назад!.. – заорал Перебатов.
«Панцер» полез навстречу бойцам, будто исполинское насекомое. Здесь, в катакомбах, он был неуместен и невозможен, и бойцов обдало суеверным ужасом, точно к ним из бездны карабкался древний демон. Танк перегородил галерею во всю её ширину. Двигатель рокотал. Гребенчатые траки гусениц скользили на рельсах с пронзительным скрипом; танк трясло и мотало – он покачивал коротким стволом пушки и со скрежетом шаркал крыльями по стенам. Дымила пыль растёртого бетона. Смертоносный «панцер» накатился бы на солдат со всей своей скоростью и мощью и раздавил бы всех всмятку, но ему то и дело приходилось притормаживать, чтобы немного развернуться в тесноте. Зато пулемёт хлестал очередями взахлёб.
Людерс понял, откуда здесь этот танк. Два таких чудовища дремали на платформах поезда, оставленного на станции. Среди людей Зигги был танкист; значит, «вервольфовцы» завели машину и двинулись на врага – на пальбу засады. Расчёт оказался верным: справиться с бронемашиной русским было не под силу. Русским – а вместе с ними и Людерсу – надо было бежать прочь, искать укрытие. Но Людерс оцепенел от гипнотического величия «панцера» – огнедышащего дракона, с которым сражался легендарный Зигфрид. Дракон, что прорывается сквозь подземную тьму, и есть бессмертный дух Германии!..
Володя рванул старика лоцмана за плечо: отступаем!
Бойцы Перебатова быстро пятились. Никто из них не мог предположить, что в катакомбах потребуется противотанковое ружьё. Орудие «панцера» молчало – сейчас оно было бесполезно, – а пулемёт гулко грохотал, подметая галерею: с высоты борта он простреливал всё пространство железной дороги. Бросить гранату у русских не было никакой возможности – пулемёт держал их на расстоянии. Галерею освещали бегучие вспышки огня: это пули искрили о бетон. Тени солдат мелькали во всполохах света. Солдаты кидались через рельсы от стены к стене, изо всех сил втискивались в плоские ниши запертых боковых коридоров и падали в кюветы, подсечённые или убитые.
Перебатов заметил, как Женя с вещмешком в руках гибко скользнула вперёд, ближе к танку, и влево – в неглубокую прямоугольную выемку со стальной дверью какого-то прохода. Прижавшись к двери, Женя торопливо вытаскивала из мешка большую конусообразную мину с рукоятью. Перебатов понял: Женя хочет подорвать танк. Пару таких трофейных боеприпасов бойцы захватили для взлома бронестены, о которой говорил Людерс. К броне заряд прикреплялся тремя магнитами на подошве. Перебатов метнулся к Жене.
– Дура, отдай мне! – рявкнул он, впихиваясь рядом с Женей.
Он бесцеремонно отобрал мину, перехватил поудобнее и, толкая Женю локтем, выкрутил колпачок запала в рукояти. Танк рокотал уже совсем близко.
– Не бабское дело «панцеры» жечь!.. – ревниво пробормотал майор.
Громада танка заслонила проём ниши, обдав горячей вонью моторного масла и синтетического бензина. Перебатов подался вперёд, выдернул шнур запала и ткнул заряд «панцеру» в борт под гусеницей – выше обрезиненных двойных катков, рядом с люком для эвакуации экипажа. Клацнули магниты. Мина осталась торчать на боковой броне танка, будто нелепая присоска.
Но танк отъехал только на метр и притормозил, выправляясь на рельсах.
Детонация трёхкилограммового кумулятивного заряда, конечно, убивала экипаж танка, но убивала и тех, кто оказался слишком близко. А «панцер» застрял на месте, и бежать из бетонной западни было некуда. Перебатов отчаянно ударил в железную дверь – заперто, сука, заперто! И тогда майор без колебаний повалил Женю и закрыл своим большим телом. И грянул взрыв.
Литовцы жили вместе в одной большой комнате. Комендант общежития из почтения к науке выделил им письменный стол. Пакарклис разложил перед собой картонную папку с рукописью Донелайтиса; он бережно переворачивал листы и рассматривал пожухлые строки сквозь увеличительное стекло.
