А пол в склепе оказался новым – бетонным. В него вмуровали стальную раму. На крышке люка было написано «ZIF-2». Этим проходом в подземный комплекс «ZIF» и воспользовался фон Дитц при первом визите к Людерсам. Клиховский поднял крышку. Короткая шахта и стальные скобы.
Клиховский шёл по узкому бетонному тоннелю. Лужи конденсата, холод, тишина и ощущение смерти. Клиховский думал о фон Дитце и Мариенбурге пятнадцатого века. Фон Дитц – это Хубберт Роттенбахский. А проход «ZIF-2» начинается в ложном склепе Пьера де ля Кава, как тайный лаз из Мариенбурга начинался в ложной могиле проклятого магистра Валленроде. Вряд ли немцы, строившие комплекс «ZIF», подозревали о таком удивительном совпадении. События и явления двух эпох были зарифмованы историей, а не людьми. Тут действовала более мощная сила, нежели жалкий человеческий замысел.
Яснее всего эта сила проявлялась под землёй, потому что под землёй не существует времени. Здесь вечность. Здесь мир мёртвых, ибо живым человек бывает лишь на краткий срок, а мёртвым – уже навсегда. Здесь одержимые из «Вервольфа» превращаются в бесстрашных анастифонтов. И здесь стираются случайные черты, обнажая главное, оставляя суть. Вечность не ведает разницы между Хуббертом и фон Дитцем: они – одно и то же. Он, Винцент Клиховский, и его предок Каетан здесь тоже едины. Здесь Эрих Кох – магистр. Девочка Хельга – суккуб. Капитан Луданная – Ульрих Червонка. А русский солдат Володя, конечно, армариус Рето фон Тиендорф, полюбивший демона.
Спасая Сигельду от казни, Рето открыл ворота замка врагам и Каетану. Но почему Каетан не забрал Лигуэт у влюблённого Рето? Потому что помешал Червонка, а Рето прозрел и передал Лигуэт магистру.
Что же происходит у него, у Винцента? Володя, подобно Рето, спасая Хельгу, открыл русским дверь в катакомбы – отыскал проход в кирхе «Мария Морская Звезда». А Женя помешала Винценту, как Червонка помешал Каетану. Но Винцент переиграл Женю: пробрался через другую кирху, через ложный склеп коменданта де ля Кава. И что его ожидает под землёй?
Если история жаждет замкнуть кольцо, то в катакомбах у Володи должно что-то случится с Хельгой. Володя должен увидеть её другими глазами, как Рето увидел Сигельду дьяволицей, и должен отдать меч Эриху Коху, как Рето отдал меч магистру. Наверное, Грегор Людерс и Зигги Киперт нужны истории как раз для этого поворота. С их помощью история вернётся на свой роковой круг, и род Клиховских опять лишится Лигуэта. Но нет! Червонка остановил Каетана, однако Женя всё же не сумела остановить Винцента! И не сумеет, потому что Винцент разгадал секрет истории и не ошибётся, как его предок.
Клиховский шагал по тоннелю и не сомневался, что сегодня он победит. Он разорвёт цепь предопределённости и добудет Лигуэт.
Два бойца подняли Женю на борт подбитого танка и помогли пробраться мимо башни, и Володя принял её внизу. Женя уже не отвергала помощь: ей и вправду было плохо. Из носа и ушей у неё текла кровь, а ноги подгибались – её крепко контузило, хотя, конечно, основную силу ударной волны принял на себя Перебатов. Володя усадил Женю спиной к танковым тракам и посветил фонарём наверх. Боец на танке глянул на товарища, спустившегося в нишу к Перебатову, и молча скрестил руки: майор погиб.
После бойни, устроенной «панцером», уцелели только трое бойцов. Ещё четверо были ранены, один смертельно. В тоннеле пахло выхлопами эрзац-бензина и кислятиной взрывчатки. Танковая фара по-прежнему ярко освещала рельсы, уходящие во тьму галереи. На рельсах лежали убитые. Володя сейчас ничего не чувствовал – ни злости, ни страха, ни сострадания. Так бывает, когда бой не закончен, а только затих на время: враги меняют позиции и собираются с силами. Опасность вроде миновала, но душа солдата не ожила. Солдату надо примеряться, куда двигаться дальше. Война-то продолжается.
На танке бойцы лязгали крышками люков.
– В машине три трупа, – сообщили сверху.
– Жень, ты как? – спросил Володя. – Го-голова работает?
– В ушах звенит, – обессиленно прошептала Женя.
– Нас четверо, а с гауляйтером в лучшем с-случае двое. Надо поспешить. Ты сможешь идти или пе-передашь командование?
Женя снова разлепила окровавленные губы.
– Плевать на гауляйтера, – выдохнула она.
Володя догадался, что Женя надломилась. Ей теперь ничего не нужно.
– Там Хельга, – напомнил Володя. – Я до-должен её выручить.
– Хельга?.. – непонимающе повторила Женя.
Она уже забыла о немецкой девчонке на объекте «HAST». Немка для неё была всего лишь расходным материалом, не имеющим особой цены.
– Я люблю эту девушку, – честно сказал Володя. – Я здесь ра-ради неё.
Володя знал, что суть войны – правда. Там, на улицах Пиллау, воцарился мир. Можно было гулять, искать трофеи, хитрить и выгадывать удовольствия. Такова мирная жизнь. А в катакомбах – война. Когда на тебя прёт «панцер», врать уже некогда. Да и незачем. И хамоватый, глуповатый майор Перебатов своим телом заслоняет любимую женщину от взрыва. А правильный и чуткий сержант Нечаев уходит от нелюбимой прочь, и её горе ему безразлично.
