Вовремя. Грохнул взрыв, их обоих вжало в стену. Комната наполнилась пылью и гарью. Он затряс головой – уши заложило. Обернулся. Ловелла стояла на коленях. Кажется, надсадно кашляла, прижимая руки к груди – он не слышал. В голове звенело.
Сейчас пыль уляжется, и явятся налетчики. А может, и раньше.
Он по полу, не вставая с колен, принялся перебираться к выбитой двери. Да, гранаты у него бутафорские. Но кое-какой сюрприз в них имеется.
Как же противно звенит в ушах! Поди прислушайся к звукам снаружи, когда ничего не слышно после взрыва. Виски давило.
Выглядывать из-за косяка не решился. Быть может, там только и ждут неосторожного движения. Оглянулся. Ловелла замерла под стеной в углу. В сознании. То, что не двигается – это правильно. Остается надеяться, что она и сама понимает: самое лучшее, что она может сделать – оставаться неподвижной.
Закашлялся и отпрянул от выхода. Как бы не услышали! Едва ли незваных гостей оглушило так же, как и его.
Он не слышал звуков. Чутье? Или просто висящая в воздухе пыль взвихрилась, выдавая движение возле проема.
Гранат – две. Он рванул одну из кармана, точным броском отправил по полу в прихожую и зажал уши, приникнув к полу. Хлопнуло – в этот раз звук совсем не походил на оглушительный грохот. И в следующую секунду на голову обрушилась невыносимая тяжесть.
Пляшущая в воздухе пыль исчезла – кругом разлилась непроглядная чернота. Эту гранату изготовили с использованием магических кристаллов.
Охитека пополз назад, зажмурившись. Открывать глаза смысла нет – ничего не увидит. Чернота вокруг – это не пыль и не темнота. Магическая слепота. Мелкая пыль магических кристаллов создала настоящую чернильную завесу, которая не рассеется минимум следующие полчаса. Здесь не помогут особые противопылевые стекла шлемов. Да, он ослеп – но враги тоже ничего не видят. А он запомнил планировку квартиры. И это преимущество следует использовать на полную катушку.
Помнится, Ловелла забилась в самый угол. Если она никуда не попыталась уползти оттуда – он ее сейчас найдет.
Вскрик жены едва пробился сквозь настырный звон в голове. И в ту же секунду до него дошло – он наткнулся на ее руку. Охитека торопливо схватил ее за запястье.
- Это я, - прошептал тихо.
Во всяком случае, он надеялся, что получилось тихо, и никто больше его не услышал. Не хотелось выдать себя нападавшим.
Поэтому добавлять ничего не стал. Если слышит – услышала. Если оглушена, как он – то и не услышит ничего. Осторожно похлопал ее по ладони. И потянул слегка в сторону окна. Ладонь вывернулась из его пальцев, жена торопливо ощупала его, похлопала по плечам. Он с трудом дождался окончания проверки и вновь потянул ее к окну. С облегчением вздохнул, когда она последовала за ним.
Путь показался ему долгим. То ли время растянулось впотьмах, то ли дело было в звенящей голове.
Охитека сам себе не поверил, когда нащупал-таки подоконник. Искать защелку у него терпения не хватило, и он вышиб стекло грубым ударом.
Уж само собой, нападавшие не дремали. Нэси едва успел кинуться на пол, дергая за собой жену. Та свалилась сверху, и он в раздражении подмял ее под себя. Над головой ударили выстрелы. Сверху посыпалась труха и мелкие осколки. Можно было и не вышибать окно – его попросту снесли сотнями выстрелов.
Наконец грохот стих. Ловелла судорожно вздохнула.
А теперь нужно уносить ноги, пока тихо. От входной двери до окна – с десяток шагов в лучшем случае. И все, что сейчас способно спасти их – это кромешная темнота, которая продержится еще минут шестнадцать. Хорошая чернота, плотная – вон, они под самым окном, а снаружи не просачивается и лучика света. А снаружи-то яркий летний день!
Охитека поднялся, дернул жену за руку. Смахнул неловко осколки с подоконника и взгромоздился на него.
Ловелла пискнула, когда он потянул ее следом, и он шикнул на нее. Вот сейчас еще одного шквала выстрелов они не переживут.
Он помнил – снаружи, в стороне от окна, тянулась пожарная лестница. Скобы проржавели – один только Спящий ведает, когда их вбили в стену спального небоскреба. Но это лучше, чем ничего. Только придется нащупать карниз и пробраться по нему. Он подтянул Ловеллу ближе к себе.
- Вылезаем в окно, - шепнул прямо в ухо. – Не вздумай прыгать. Выберемся на карниз. В стороне есть лестница. Держись за стену и нащупывай карниз ногами, поняла?!
- Да, - она выдохнула еле слышно.
Отлично! Он взгромоздился на подоконник, ощупал проем, истыканный острыми осколками. Ничего. Изрежут руки – это мелочи. Когда машины охраны подъедут, раны обработают. Сейчас главное – выбраться.
Как раз наступило затишье – не иначе, нападавшие решили дать им время скрыться. Если сейчас опять откроют огонь – их с Ловеллой не спасет уже ничто. На пол скатиться не успеют.
Охитека с трудом сдерживался, чтобы не поторопить жену.
Во-первых, бессмысленно: человек, которого подгоняют, начинает совершать ошибки и двигается еще медленнее, чем мог бы. Во-вторых, его услышат. И тогда спешка уже не поможет.
