Когда бык затих, девушка, исполнив древнюю и уже почти забытую традицию приносить Богам жертвы на Самахайн, встала и гордо прошла вокруг поляны, ставшей для нее этим вечером ареной. Кровь быка, покрывающая ее кожу, смешивалась с ее потом и придавала ей дикий, первобытный, но необыкновенно привлекательный вид. Она была волнующей, манящей, невероятно прекрасной и желанной. Желанной настолько, что в тот момент она была единоличной владелицей сердец и желаний не только всех присутствующих мужчин, но и всех женщин, независимо от их возраста и темперамента. Она была воплощением страсти и олицетворением одновременно и смерти, и жизни.
Подняв с земли плащ, она снова завернулась в него и, не оборачиваясь, исчезла в темноте, провожаемая громкими аплодисментами и восторженными криками.
Слуги убрали с поляны тело быка, захватив и бубен, оставленный прекрасной молодой воительницей. Пока гости, поднимая кружки и кубки, с трудом приходили в себя после представления, слуги начали приносить дрова и складывать на поляне два больших костра.
— Благородные гости! — обратилась Мисси ко всем присутствующим. — Я приглашаю вас по древней традиции пройти между кострами, очищаясь от всего плохого, что есть в нас и в нашем прошлом, и очищенными войти в мой дом, где приготовлены для вас щедрое угощение и веселые развлечения. И да не коснется нас холод и страх ни сегодня, ни впредь!
Гости начали собираться в центре поляны, ожидая, когда слуги закончат собирать костры.
— Славий! Квитин! — громко позвал Юррен ан Глареан, допив очередной кубок. — До меня дошли слухи, что ты тоже на трон сесть захотел. Правда или брешут?
— Правда, Юррен.
— Ты же не хотел? Чего передумал?
— Да вот, послушал тебя и Тадеша, и подумал, что, пожалуй, югу действительно может найтись место на престоле.
— И что, Славий, думаешь, ты лучше нас? — пьяно рассмеялся Юррен. — Лучше всех?
— Совет скажет, Юррен, а сейчас не время и не место.
— Ха-ха! Я смотрю, теперь каждая собака Империей править хочет, — почти выкрикнул Юррен. — Только герцогом заделался, а уже на трон жопой метишь. И кто же тебя поддержит?
— Я поддержу, — громко произнес герцог Мерфрайн, вызвав удивленные взгляды гостей. — Лучшего кандидата на трон я не вижу.
— Вот как? — удивился Юррен. — Не видишь, Рейнорд. Ну, так открой свои глаза и смотри. Вот он я перед тобой. Или ты совсем от старости ослеп?
— И я поддержу Славия! — почти выкрикнул Мислав ан Плодэн. — А ты, Юррен, закрой рот и прекрати оскорблять гостей. Ты пьян. Иди проспись и поучись у кого-нибудь, как себя надо вести в приличном обществе.
— А ты, щенок, вообще заткнись! — обернувшись к Миславу, в бешенстве заорал Юррен. — Каждая мелкая шавка лаять начала? Сначала жопу подтирать научись, а потом лезь во взрослые разговоры. Ты, что ли, меня манерам учить будешь?
— А хоть бы и я, — прищурился Мислав, — ежели больше некому тебя, дурака, поучить.
— Господа, пожалуйста! — попыталась их остановить Мисси.
— В самом деле, Юррен, прекрати, — поддержал ее Славий.
— Что мне прекращать? — возмутился Юррен. — Что, теперь, благородный герцог не может высказать свое мнение? У меня, между прочим, одно из самых больших по численности войск в Империи, и вы мне будете рот затыкать?
— То-то я слышал, Юррен, как твои многочисленные войска драпали во время войны во главе с твоим папашей, — усмехнулся Мислав. — Только пятки сверкали.
— Ах ты, сукин сын! — взревел Юррен, бросившись на Мислава с кулаками.
Гленард хотел вмешаться, но не успел. Юррен набросился на Мислава, попытавшись ударить его по лицу. Но Мислав легко увернулся, схватил Юррена за руку, другой рукой подталкивая его в спину. Юррен по инерции сделал несколько шагов, поворачиваясь вокруг Мислава и теряя равновесие. А Мислав, отпустив руку Юррена, той же рукой резко ударил Юррена спереди по горлу.
Юррен рухнул на землю, схватившись обеими руками за шею. Мислав ударил лежавшего Юррена ногой в живот. Юррен согнулся и закашлялся. Мислав хотел ударить еще, но его отстранил Гленард, покачав головой.
Юррен с трудом, покачиваясь, приподнялся и встал на четвереньки. Злыми мутными глазами он, глядя снизу вверх, обвел стоявших вокруг гостей. Потом его лицо скривилось. Юррен согнулся и его вырвало. Он закашлялся, вытер рот рукавом.
Юррен тяжело поднялся на ноги. Его лицо исказила гримаса злости и боли. Из угла рта свисала струйка слюны. Он хотел что-то сказать, но внезапно его плечи затряслись, и он зарыдал. Он трясся, хрипло вдыхая и выдыхая, из глаз текли по щекам слезы.
— Ты… Ты!.. Сука! Мы с тобой ещё не… Сука! Тебе конец!… Конец, Мислав, слышишь!.. Этого я тебе… Никогда, слышишь! Никогда не прощу! Ты покойник, Мислав!… — истерически выкрикивал он, давясь рыданиями.
— В самом деле, Юррен, прекрати, — твердо и громко сказал Хорт ан Танферран, подходя к Юррену и крепко беря его за плечо. — Пойдем, выпьем, приведем тебя в порядок. Не порть людям праздник.
— Хорт! Хорт! — пытался вырваться Юррен. — Ну, ты же видел!..
