Алина по-прежнему цеплялась за его руку и чувствовала, как он напряжен. Ему и правда было очень важно, чтоб она посмотрела туда, – но почему? Темнота под корнями пульсировала, притягивала внимание, вызывала желание то ли отскочить подальше, то ли опуститься на колени и вглядеться.
– Ты видишь! – прошептал Онни у Алины над ухом, и она уловила в его голосе странную новую нежность. – Я знал, что ты увидишь! А теперь нам нужно туда, вниз.
– Что? – Она с усилием отвела глаза от живой темноты. – Туда? Бред какой-то! Зачем?!
– Солнышко, ты мне не доверяешь?
– Так, Онни! – Ее растерянность сменилась злостью. – Я долго терпела, но всему есть предел! Я пошла с тобой в твой чертов лес, тащилась по слякоти и буеракам, отморозила руки и нос, промочила обувь и наделала затяжек на пальто! Ты обещал, что в конце можно будет согреться и поесть, а вместо этого что? Вот это? Ты серьезно хочешь залезть в эту дыру и там греться и жрать сэндвичи? Ах нет, ты ведь их забыл, как и термос с чаем!
Онни резко выдохнул через нос, черные брови сошлись над переносицей:
– Милая, ну пожалуйста! Я не могу тебе сейчас объяснить, я все расскажу позже, а сейчас давай сделаем еще одно усилие, мы же так долго сюда шли! – Он потянул ее за руку и сам сделал движение, как будто собирался опуститься на колени и действительно заползти под нависшие корни.
Алина выдернула руку, отскочила, поскользнулась и с размаху села на мокрый песок. Прощай, модное бирюзовое пальто, да и единственным теплым джинсам конец. Бумажный пакет вылетел из кармана, конфеты рассыпались и теперь поблескивали на песке разноцветными полупрозрачными камушками. Онни наклонился помочь ей подняться, но она по-крабьи отползла еще шагов на пять и встала сама, выставила перед собой руки, давая мужу понять, чтоб не подходил.
– Знаешь что? Такого я от тебя не ожидала! Ты, значит, на самом деле вот такой?
– Какой? – неосторожно спросил Онни, и ее взорвало.
– Такой злой, жестокий, эгоистичный! Ты обо мне вообще не думаешь! Я тебе говорила, что терпеть не могу, – Алина взмахнула руками, – вот это все! Ты всегда об этом знал и, получается, нарочно меня сюда притащил – поиздеваться?! Залезть под камень, серьезно? К червякам и крысам? Это и есть твой сюрприз?
– Там нет крыс и червяков. – Онни явно старался сохранять спокойствие. – Там, понимаешь… Сегодня последний подходящий день для…
– Для чего? – яростно перебила его Алина. – Чтобы сделать мне сюрприз? Что ты засунул в эту дыру? Бриллиантовое колье? Два билета на курорт? Если ты так подарки преподносишь, то не надо мне твоих подарков, ясно?
– Любовь моя…
Он шагнул к ней и попытался обнять, но Алина оттолкнула его, да так, что он от неожиданности тоже плюхнулся на землю. Она испуганно прижала руки в мокрых перчатках ко рту.
– А знаешь что? – медленно проговорил Онни, поднимаясь и отряхиваясь. – Ведь я ни разу, ни единого разу у тебя ничего не просил! Я всегда делал все, как тебе нравилось! Даже влез в чертов костюм на свадьбе, хотя ненавижу костюмы и выгляжу в них как идиот! А теперь ты не можешь сделать для меня одну-единственную вещь! Кричишь, что замерзла и промокла, – ну так я звал тебя вчера и позавчера, когда было тепло! Кто виноват, что ты созрела только сегодня, когда погода испортилась? – Он говорил все громче и громче, подходил все ближе. – Я всего лишь попросил тебя мне довериться, но теперь вижу, что ты мне доверяешь, только когда надо сделать тебе кофе или сбегать в магазин! Малейшее неудобство – и любви как не бывало, ты начинаешь изворачиваться, врать и кричать на меня!
Алина завороженно следила, как он приближается, как тускло блестит стальная оправа амулета, который при падении выскользнул из расстегнутого ворота куртки. Как же сильно ее бесит этот дурацкий коготь, господи, кто бы знал! Злость прогнала страх и придала ей сил. Даже сейчас не верилось, что они ссорятся всерьез, – ну, покричат друг на друга, подумаешь. Давно пора было высказать ему кое-что.
– Ну надо же! – Она сама шагнула ему навстречу, сорвала промокшие перчатки и уперла руки в бока. – Даже костюм припомнил, смотри-ка, одолжение сделал, раз в жизни оделся нормально! Я тебя сколько раз просила снять эту дурацкую штуковину! Но нет, ты даже на свадьбу с ним заявился, все фотки испортил! Черт-те чей коготь поверх парадной рубашки, отлично просто! Даже в постели эта дрянь мне то глаз выбьет, то кожу расцарапает, и я говорила тебе об этом сто раз, но тебе хоть бы что! Ненавижу, ненавижу! – Алина вытянула руку и, прежде чем Онни успел отшатнуться, вцепилась в амулет и изо всех сил дернула вниз.
– Госпожа Мустайоки, вы можете рассказать, что с вами случилось в лесу?
Алина безразлично смотрела в стену, мимо полицейского дознавателя. Ей не хотелось разговаривать. Медсестра объяснила, что ее нашли две пожилые женщины, которые гуляли в лесу: она лежала на тропинке, в грязной мокрой одежде и без сознания. Одна из тетушек осталась с ней, а вторая побежала в больницу и привела помощь.
– Вы понимаете финский?
Алина кивнула, преодолевая внутреннее сопротивление.
