Затем цирюльник вылил на его голову какую-то жидкость и несколькими быстрыми движениями взбил нежно-розовое мыло – Джаспер мгновенно стал напоминать леденец на палочке.
– Глаза щиплет, – сообщил он, на что из-за разворота газеты последовал ответ:
– Можешь плакать. Только не вертись – одноухий племянник мне не нужен: ты и с двумя-то плохо слышишь, когда к тебе обращаются.
Джаспер сжал зубы и запретил себе плакать: показывать слезы этим безжалостным личностям?! Нет уж!
Что-то загудело, цирюльный аппарат включился и обдал его голову потоком теплой воды, которая тут же потекла в специальный желоб.
Ну а после этого зазвучало то, чего Джаспер ждал со страхом, – щелканье ножниц. Он во все глаза следил через зеркало за тем, как двигаются манипуляторы аппарата, как они стремительно охаживают его волосы. Он и не думал вертеться – лишиться уха ему очень не хотелось…
Стрижка шла. Цирюльник сообщил маленькому клиенту о том, что в данный момент осуществляется этап филировки, то есть прореживания прядей. Волос у Джаспера было столько, что в какой-то миг, казалось, даже механизм устал работать. Но тут вдруг, когда у племянника доктора Доу уже затекло все, что только могло затечь, господин Куафюр сказал: «Достаточно. Дальше я сам», и механизм выключился.
Джаспер оценил свой вид и поморщился. Сам бы он назвал себя сейчас не иначе как «исковерканным».
Цирюльник вытащил из петельки на фартуке ножницы и наконец лично взялся за дело. Встав перед мальчиком, он одним движением состриг ему челку – открылось миловидное лицо, которое больше подошло бы какой-то девчонке. Джаспер тут же опустил глаза и покраснел – отчасти «запущенность» его прически была связана с тем, что он сам себя стеснялся – вдруг кто-то и правда примет его за девчонку…
На очереди были виски, и начался этап столь длительный, тягомотный и… ничем не выделяющийся, что под мерное щелканье ножниц и шелест страниц дядюшкиной газеты Джаспер заскучал и начал натурально клевать носом.
А затем цирюльник крутанул ручку под креслом и развернул его спинкой к себе.
– Приступаем к затылку, – сказал господин Куафюр. – Моя любимая часть стрижки и головы.
Джаспер задумался: а какая у него самого любимая часть головы? Скорее всего, рот, решил он, ведь им можно есть печенье «Твитти»…
Время едва ползло. Ножницы вернулись в петельку на фартуке, их заменила бритва. Джаспер вовсю представлял сейчас выражение лица цирюльника – и, разумеется, в его фантазиях оно было кровожадным: он читал как-то об одном безумном цирюльнике, и тот не упускал случая прирезать кого-то опасной бритвой. Между тем господин Куафюр работал аккуратно, и мальчик ощущал лишь, как его голову скребут, словно острыми когтями.
Он глядел на дядюшку, но тот погрузился в вечерние новости и не обращал внимания на племянника. Кажется, он перечитывал газету уже в десятый раз.
Закончив с затылком, а заодно и висками, господин Куафюр потянул на себя рычаг под спинкой кресла, и оно наклонилось. Джасперу предстал темный потолок.
– Пробор, – сказал цирюльник и принялся копаться в мозгу Джаспера. Так, по крайней мере, тому показалось.
В руках у господина Куафюр появились расческа и ножницы, при этом он то и дело подтачивал пробор бритвой, и мальчик задумался: «Эй! Сколько у него там рук?! Пока я здесь сижу, у него что, выросла третья?»
– Слово «куафюр» – это же прическа на языке всяких стариков, – сказал он. – Моя бабушка часто говорила, что мой куафюр отвратителен. Вас что, зовут «Господин Прическа»? Похоже на вымышленное имя.
– Джаспер! – Доктор Доу даже прервал чтение и наградил племянника возмущенным взглядом.
– А что? Ну странно же…
Господин Куафюр задорно подмигнул мальчику.
– Верно, это вымышленное имя, – с усмешкой проговорил он. – Или это просто прически называли так в честь моей фамилии. Я – цирюльник в тринадцатом поколении, наш род был законодателем мод с самого основания Габена.
– Скучно…
– Не все в этом городе обладают тайными личностями, Джаспер, – назидательно заметил доктор Доу.
– Когда-то и у меня будет вымышленное имя, – мечтательно сказал Джаспер.
– Не будет.
Стрижка все шла, и Джаспер уже весь извелся – это была самая долгая и мучительная часть шевелюриманса.
«Я ведь уже полностью пострижен! – думал он. – Что там еще можно кромсать?!»
– Еще долго? – спросил Джаспер. – Я уже, наверное, совсем лысый, как Человек-из-Льотомна.
– Не волнуйтесь, юный джентльмен, если случится беда и я выстригу вам лишнее – всегда можно наложить заплатку.
– Что-о-о?
– Даже я понял, что господин Куафюр шутит, Джаспер, – бросил дядюшка.
Цирюльник хмыкнул и продолжил щелкать ножницами. Он все стриг, расчесывал и подравнивал. Все это начало казаться Джасперу вечностью, но тут наконец господин Куафюр вернул кресло в изначальное положение, убрал свои инструменты для пыток, отряхнул голову мальчика щеткой и открыл какую-то жестянку.
– Фу, слизь! – возопил Джаспер, когда его волос коснулось нечто отвратительное, липкое и тягучее.
– Всего лишь помадка…
